— Ты нашел катер?
— Да. Я сначала нашел Сэппа, а потом следил за ним до самого катера. Но я катер еще не осматривал. И с Сэппом еще не говорил. Послушай, я хочу, чтобы завтра ты позвонила Корли. Скажи ему — Сэпп и катер находятся у пристани для яхт, рядом с Уэст-Палм-Бич. Она называется «Чистые ручьи». Катер теперь стал зеленым. Номер FL 4040 AL. Позвони ему около десяти утра. Не раньше.
— Значит, ты собираешься сегодня ночью попасть на катер, а утром, если еще будешь жив, позвонишь мне и скажешь, что передумал и Корли ничего сообщать не надо, так?
— Так.
Молчание затянулось, и нарушить его пришлось Кабакову.
— Это частная марина[41]. Очень закрытая — только для избранных. Здесь когда-то держал свой катер Счастливчик Лючиано. И другие воротилы преступного мира. Это мне рассказал продавец в магазине, где наживкой торгуют. Пришлось купить целое ведро креветок, чтобы это узнать.
— Почему бы тебе не явиться туда с Корли и ордером на обыск?
— А туда евреев не пускают.
— Ты ведь возьмешь с собой Мошевского, да?
— А как же! Он будет рядом.
— Давид?
— Да?
— Я люблю тебя… Совсем чуть-чуть.
— Спасибо, Рэчел.
Он повесил трубку.
Он не сказал ей, что пристань расположена на отшибе, что по берегу она огорожена прочной четырехметровой стеной, которая освещается прожекторами. Не сказал и о том, что два здоровенных парня с короткоствольными дробовиками охраняют ворота и патрулируют причалы.
Кабаков проехал полмили по извилистой дороге, идущей сквозь заросли кустарника. За машиной на прицепе тряслась взятая напрокат небольшая лодка с подвесным мотором. Он завел машину в густые заросли и взобрался на небольшой холмик, где с двумя полевыми биноклями расположился Мошевский.
— Он все еще на борту, — сказал Мошевский. — Этот чертов песок полон блох.
Кабаков взял бинокль и принялся осматривать три длинных пирса, вдававшихся в озеро Уорт. Охранник находился на самом дальнем. Он неторопливо прохаживался по пирсу, сдвинув шляпу на самый затылок. У этой пристани был какой-то зловещий вид, от нее будто несло грязными деньгами. Кабаков мог представить себе, что тут было бы, если бы стражам у ворот предъявили ордер на обыск. Тотчас был бы дан сигнал тревоги, и любой незаконный груз с любого из этих судов был бы немедленно выброшен за борт. А у Сэппа на катере должен быть какой-то ключ к тайне. Или — у Сэппа в голове. Что-то такое, что выведет Кабакова на арабов.
— Он выходит, — произнес Мошевский.
Кабаков навел бинокль на зеленый катер для спортивной рыбной ловли, пришвартованный кормой к центральному пирсу в длинном ряду других судов. Сэпп выбрался наверх из люка передней палубы и запер люк за собой. Он переоделся к обеду. Пройдя на нос, он спустился в небольшую шлюпку, отплыл довольно далеко от катера к свободному слипу[42] и поднялся на пирс.
— Чего это он не прошел по палубе к корме? Он мог бы сразу на пирс выйти, — пробурчал Мошевский, опустив бинокль и потирая глаза.
— Да оттого, что этот чертов катер на охрану поставлен, — устало ответил Кабаков. — Давай нашу лодку достанем.
Кабаков медленно плыл в темноте под пирсом, нащупывая руками сваи. Паутина, свисавшая с досок настила, щекотала ему лицо, и, судя по запаху, где-то рядом болталась дохлая рыба. Он остановился, ухватившись за невидимую во тьме сваю и сжав ногами жесткий стебель водоросли, обвивающей сваю под водой. Немного света падало вниз по краям длинного пирса, и Кабаков мог разглядеть темные прямоугольные очертания моторных яхт, пришвартованных к пирсу кормой.
Он отсчитал семь судов с правой стороны. Надо было миновать еще шесть. В полуметре над ним нижняя сторона пирса щетинилась острыми кончиками гвоздей, которыми были прибиты доски настила. Его черепушке плохо придется, если не успеть до прилива. По шее пополз паук, и Кабаков погрузился с головой в воду, чтобы его утопить. Вода отдавала дизельным топливом.
Кабаков услышал женский смех и позвякивание кубиков льда в стакане. Передвинув рюкзак на спине поудобнее, он поплыл дальше. Ну вот, это должен быть катер Сэппа. Он протиснулся сквозь путаницу ржавых якорных цепей и остановился прямо под краем пирса. Над ним черным силуэтом поднималась корма катера. Здесь было не так душно, можно было свободно дышать. Кабаков сделал несколько глубоких вдохов и взглянул на светящийся циферблат своих часов. Прошло пятнадцать минут с того момента, как Мошевский подвел их лодку к морской стороне марины, и Кабаков бесшумно скользнул за борт. Он очень надеялся, что Сэпп задержится за десертом.
Сэпп установил на катере какую-то систему сигнализации. Это мог быть настил в открытом кокпите на корме, реагирующий на давление, а то и что-нибудь позамысловатее. Кабаков плыл вдоль кормы, пока не нашел подведенный к судну кабель, снабжавший катер электроэнергией с берега, напряжение — 110 вольт. Он выдернул кабель из гнезда в корме. Если сигнализация питается электричеством с берега, то теперь она не сработает. Он услышал звук приближающихся шагов и снова скользнул под пирс. Тяжелые шаги прошли прямо у него над головой, на лицо струйкой посыпался песок.
