— Да-да, конечно, помню. Чем обязан?..
— Насколько мне известно, Георгий Михайлович, вы в настоящий момент озабочены пропажей коллекции ваших родителей. А также заинтересованы в том, чтобы найти человека, непосредственно причастного к этой пропаже…
— Вы имеете в виду?..
— Да, да. Я имею в виду именно Бирюкова. Бывшего мужа вашей сестры…
— Внимательно вас слушаю.
— Я знаю, где находится этот человек. Если желаете знать и вы, то предлагаю вам встретиться со мной, чтобы обстоятельно обсудить этот вопрос.
— С превеликим удовольствием, Галина Николаевна… Но позвольте поинтересоваться… — вдруг засомневался Гоша. — Каким образом это дело касается вас? И, собственно, откуда у вас такая полная информация?.. Что-то я не могу сообразить.
— Не надо пока ничего соображать, — усмехнулась Хильда. — Если мы с вами встретимся, то, полагаю, вам все станет ясно.
— Хорошо, хорошо, Галина Николаевна, — примирительно зачастил Гоша. — Как вам будет угодно… Будьте любезны, назначьте сами место и время встречи. Но если это возможно, то не завтра утром. Работа, понимаете ли… Если где-то пойле пяти? Вас устроит?
— Вполне. Скажем, в шесть. В Екатерининском саду на Невском.
Гоша замялся.
— А нельзя ли вас попросить о каком-нибудь другом месте?.. Например, где-нибудь на Петроградской… В сквере у памятника Попову. В шесть…
Хильда на мгновение задумалась. Потом согласилась.
— Согласна, Георгий Михайлович. В шесть на Петроградской. У памятника. До свидания.
— До встречи, Галина Николаевна…
Хильда повесила трубку. Пока все складывалось хорошо.
Этим же вечером, когда город уже полностью погрузился в осенние быстро сгустившиеся сумерки, двое мотоциклистов, свирепо прогрохотав мощными моторами, подкатили к месту своей постоянной тусовки. Одинокая лампочка на покосившемся столбе так же, как и накануне, холодным мертвящим светом озаряла площадку на краю мусорной свалки. Затормозив, рокеры с удивлением обнаружили на своем излюбленном пятачке группу незнакомых девиц, которые сидели обнявшись вокруг небольшого костерка и в какой-то полудреме вполголоса пели тягучую песню, медленно раскачиваясь, словно медитируя.
— Кто такие? — спросил один из рокеров, подходя к своему приятелю, сидевшему на ржавой железной бочке. Тот докуривал сигарету и отсутствующим взглядом смотрел в сторону костра.
— Хрен их знает, — с трудом ворочая языком, отозвался тот. — Обдурившиеся какие-то…
Прибывшие двое, еще раз взглянув на девиц, обратились к нему:
— Ладно, этими потом займемся… Рассказывай, Боб, как успехи? Видел эту старуху? Что она?..
— Какую еще старуху? — поднял тот удивленные, ничего не понимающие глаза.
— Ты что? Заспал, что ли? — раздраженно спросил один из парней. — Мы ж тебя послали за старухой наблюдать!..
Боб помотал головой, пожал плечами, недоуменно покосился на своих приятелей.
— Слушайте, мужики… — с какой-то недоверчивой усмешкой начал он. — Что-то я такого не припоминаю… Разве?..
— Как это не помнишь? Обкурился, что ли, до одури?.. Совсем крыша съехала?.. Проснись! Вчера же весь вечер об этом трепались!.. Помнишь, что нам эта рыжая про нее рассказывала?. А ты громче всех орал и собирался ей выхлопную трубу в… засунуть! А потом сам же и вызвался пасти эту старуху, чтобы потом нам все рассказать!.. Чем ты вообще-то сегодня занимался? Квасил всю дорогу?..
— Да нет… — смущенно, силясь что-то припомнить, заговорил Боб. — Вроде ничем таким особенно… Ну, проснулся по утрянке… Кинул кости на тачку — и по городу… Потом… — он пытался сосредоточиться. — Ни хрена не помню, блин!.. Провал какой-то… Одно только… Вижу, что стою, как дурак, на Дегтярной зачем-то… На Песках, знаете?..
— Все верно. На Дегтярную мы тебя и послали. Старуху пасти.
— Убейте — не помню, — развел руками Боб. — Дайте-ка лучше пивка хлебнуть…
Один из парней вытащил из сумки банку «Туборга», протянул Бобу. Тот щелкнул крышкой, запрокинул голову и сделал несколько крупных глотков.
— Во! — вдруг вспомнил он, отбрасывая пустую банку. — Какой-то тягач на всем газу на меня чуть не налетел!..
— Ну вот у тебя память-то и отшибло со страху!.. — засмеялся один из рокеров.
— Да он нам просто мозги вкручивает! — разозлился второй, широкоплечий, приземистый, чем-то напоминающий большую человекообразную обезьяну. — Кончай дурковать!..
— Спокуха, Витек, — осадил его первый. Достал из сумки вторую банку пива, протянул ее Бобу. — На, лакай еще!.. Очухивайся… Ты нам еще скажи, что вчера эту мочалку рыжую до дому не отвозил!
— Нет, мужики. Что было — то было, — кивнул головой Боб, с жадностью хватаясь за вторую банку. — Отвозил.
— Ну и где ж она живет? Засек?
— Она на Невском соскочила. И в метро…
— Да ты что, мудила!.. — разорались парни. — Мы же ее искать заколебались! А ты отпустил!.. Снова, что ли, прикажешь ее по всему городу выискивать? И так в прошлый раз намотались до мыльной пены!