— Да нет, милый, не исчерпывающая… — удовлетворенно усмехнулся Гоша на том конце провода. — Это еще не вся информация, Игорек. — И очень ласковым, буквально елейным голосом заговорил: — Слушай сюда внимательно. Очень внимательно, милый. Это тебе в дополнение, если не совсем дошло. Во-первых, Ларискина смерть весьма и весьма подозрительна. От нее за версту убийством несет. Сечешь? А если учитывать расхожий принцип «кому это выгодно», то все указывает на тебя. Не правда ли? Во-вторых, как ты знаешь, до сих пор еще неизвестно, кто два года назад застрелил ее родителей и спалил дачу… И это со временем пошло в твой актив. Согласен?.. Кто бы, если не моя придурковатая сестричка, прописал бы тебя в эти апартаменты? Уж наверняка не мой покойный папочка… Усек мою мысль? Хорошо усек? Так что убедительно советую тебе не трепыхаться. Сапиенти сат!
— То есть? — не сразу врубился Игорь.
Гоша усмехнулся:
— Вот если бы тебя Лариска хоть немного по-латыни поднатаскала в свое время, так ты бы знал, что это переводится, как «разумному достаточно»… Ну а если же тебе и этого недостаточно, то могу продолжить… Так вот, лапонька… Я много чего о тебе знаю… Спросишь откуда?.. Знаю, и все… Много чего знаю… Да и любознательностью природа не обидела. И в качестве постскриптума хочу тебе напомнить о том, что дело об убийстве твоей рыжей потаскушки тоже еще не закрыто… Видишь, какой узелок славненький? А ты за какие-то картинки уцепился. О себе подумать пора. Глупенький… — Гоша тихо засмеялся. Затем прервал сам себя и резко сменил тон: — Так что смотри, сука! Будешь рыпаться — с дерьмом смешаю!
И бросил трубку.
Игорь отошел от телефона. Закурил. Вспомнив, что в нескольких полуопустошенных бутылках еще кое-что плескалось, налил себе стакан. Выпил. И, медленно расхаживая по квартире, стал напряженно думать.
Итак, приключения продолжаются. Снова надвигаются какие-то угрожающие события. Одно за другим, и с разных сторон. Опять надо отбрыкиваться от них, обороняться…
Но в том-то и дело, что обороняться начинало уже надоедать.
Игорь решительно направился к своему заветному тайничку и вытащил оттуда столь странным образом доставшийся ему на днях парабеллум. Кулаки кулаками, но в нынешней ситуации не помешает и кое-что более существенное. Тем более что на днях это уже сослужило добрую службу. Досадно было лишь то, что почти всю обойму он всадил в этот проклятый «джип».
Игорь отчетливо вспомнил, как один за другим гремели выстрелы. И как зеркальное лобовое стекло автомобиля пронизывалось черными слепыми дырками.
Он повертел пистолет в руке. Прицелился в свое отражение в зеркале. Затем подошел к окну и вынул обойму…
И непонимающе уставился на нее. Обойма была полна.
Не веря своим глазам, Игорь высыпал патроны на стол. С дробным стуком они упали на деревянную столешницу и раскатились в разные стороны, мерцая латунным блеском в свете хрустальной люстры. Совершенно целые, с неповрежденными капсюлями.
Это была какая-то мистика, потому что…
Потому что Игорь прекрасно помнил, как раскалывали воздух звуки оглушительных выстрелов. Видел яркие всплески пламени из горячего ствола… И в конце концов, он видел результат этих выстрелов!
И тем не менее эту сдвигающую набекрень мозги фантастическую реальность приходилось принимать как неопровержимый факт. Как своеобразный подарок случая или судьбы, не исключено, что и роковой…
Но как бы то ни было, в настоящую минуту это воспринималось как давно ожидаемое очко в пользу Игоря. Патроны, целые и невредимые, лежали на столе и были готовы к употреблению. А уж там — можно будет прикупить на толкучке.
Игорь вновь зарядил парабеллум и, почувствовав в руке приятную тяжесть боевого оружия, воспрянул духом…
К еще одному отрадному, а скорее, курьезному событию сегодняшнего вечера можно было отнести и неожиданное разоблачение тайны барабашки.
После генеральной уборки, произведенной Игорем при активном содействии доброй Нины Леонидовны, все пустые бутылки были составлены на кухне возле окна. И с наступлением вечера, следуя уже установившейся традиции, снова раздался знакомый стук в стекло. Но уже из кухни.
Игорь вошел туда, включил свет и огляделся, о чем-то уже смутно догадываясь. Вдруг снова резко стукнуло из угла с бутылками.
И тут рот Игоря непроизвольно растянулся в широкой понимающей улыбке. На стеклянных опустошенных пузырях лежала зачем-то завинченная пробкой, помятая двухлитровая пластиковая бутыль из-под фанты, которую он выцедил еще в тот незабываемый день, когда в первый раз приходил в себя после приключений в милиции. А затем поставил ее на подоконник в комнате и начисто забыл о ней, поскольку не мешалась под ногами и не мозолила глаза, будучи скрытой полузадернутой шторой. Очевидно, от вечернего перепада температур воздух внутри бутылки сжимался и разжимался, то еще сильнее сморщивая глубокую вмятину, то сглаживая ее. И пластмассовая бутыль громко щелкала при этом, издавая резкие звуки, неотличимо похожие на удары то ли птичьего клюва, то ли мелкого камешка, брошенного в оконное стекло…