— А как же с алиби Бирюкова?..
— Ну что алиби!.. На то оно и алиби, чтоб его делать… — отмахнулся Люлько. — Саньку жаль. Тоже мне Шерлок Холмс хренов!.. Небось полез по собственному почину, без того чтоб нам сообщить… На свою голову.
— Может, времени не было…
— Да уж, скорей всего… Семье его помочь бы надо… По скольку там мужики скидываются?
— По полтиннику… А вообще, кто сколько может.
Люлько полез за пазуху. Вытащил бумажник. Порылся озабоченно… Затем вдруг быстро взглянул в угол.
Гаврилов обернулся. Никого не было.
— Мерещится, понимаешь, всякое иногда… — смущенно усмехнулся Люлько.
Арвид пришел на следующий день. Из большой сумки выгреб продукты, сигареты. Несколько банок пива и бутылку сухого вина. Разложил все это на кухонном столе. Полез в пенал.
Лариса со смешанным чувством то ли удивления, то ли иронии искоса наблюдала за высоким широкоплечим бандитом, который как ни в чем не бывало совершенно буднично хозяйничал на кухне, гремя посудой и сервируя импровизированный стол.
— Давай-ка поедим, — сказал он. — А то я с утра не жравши хожу.
Сели за стол. Арвид вывалил на тарелки содержимое двух-трех банок.
— Извини, что не как в Букингемском дворце… Налить немного?
Лариса неопределенно пожала плечами. Арвид встал, достал из серванта два фужера, ополоснул их и наполнил вином.
— Прозит! — провозгласил он и выпил до дна.
Лариса сделала один глоток. Поковырялась в тарелке.
Закурила. Арвид ел молча, искоса бросая любопытные взгляды на свою пленницу.
— Чья это квартира? — спросила она, чтобы хоть как-то прервать затянувшуюся паузу.
— Моя. Мне ее дали как молодому специалисту. Еще при Советах.
— Так у вас что, и высшее образование имеется? — усмехнулась она недоверчиво.
Арвид недоуменно взглянул на нее:
— А почему же нет!.. Конечно имеется. ЛЭТИ. Имени Ульянова-Ленина по-старому… Что ж, по-твоему, если бандит, то и грамоте не обучен?..
Лариса рассмеялась. Совершенно неожиданно для себя самой.
— Невероятно, но похоже, что у нас с вами составилось вполне светское общество. Я филфак закончила. Классическое отделение.
Арвид удивленно поднял брови.
— Латынь, что ли?..
— Не только. И древнегреческий. И современные языки… Ну и литература, разумеется.
Арвид покачал головой. Фыркнул:
— Как же ты дошла до жизни такой?
Лариса замолчала. Погрустнела.
— Если позволите, я как-нибудь потом расскажу, — вздохнула она. — Не сейчас…
Арвид кивнул. Открыл банку пива. Подлил вина в Ларисин фужер.
— Ну а вы? — спросила она. — Тоже, как понимаю, не совсем по своему профилю работаете.
— Может быть, и не по профилю… — задумчиво произнес Арвид. — Кто знает, что нам свыше уготовлено?.. Ну а что делать прикажешь? Семью кормить надо? А контору прикрыли. Что ж мне, в ларек идти? Несерьезно для здорового мужика.
— У вас и семья есть? — посмотрев в сторону каким-то отсутствующим взглядом, рассеянно спросила Лариса.
— Есть, — кивнул головой Арвид, не заметив перемены настроения своей собеседницы. — Мы тут все семейные. Кормильцы, так сказать… А что, собственно? — пожал он плечами. — Рэкет тоже работа. Не хуже других. И кстати, очень вредная. И для тела, и для души… Все под Богом ходим… Вон, видишь, вчера двоих из нас как не бывало… Поэтому и стараемся успеть пожить как следует… Пока есть возможность…
По лицу Ларисы пробежала легкая тень. Она опустила глаза.
— Вы, вероятно, мне за своего друга мстить будете… — чуть слышно произнесла она.
Арвид покосился на нее. Усмехнулся:
— Тоже мне друг… Ничего, спишем на издержки нашего бизнеса…
Помолчал немного. Затем, как бы разговаривая с самим собой, не глядя на Ларису, продолжил:
— Слишком много на себя брать стал. Форму напялил — и сразу себя человеком почувствовал… Хозяином…
Открыл еще одну банку пива. Отпил глоток.
— Ладно, не бери в голову. Это наши разборки. И тебе об этом лучше не знать…
Лариса облегченно вздохнула:
— Значит, вы за вашего… Ну, сотрудника, что ли?.. На меня зла не таите?
Арвид помолчал. Закурил. Потом проговорил медленно:
— Ты же оборонялась. Что ж на тебя злиться… Санька дурак просто. Себя чересчур крутым посчитал. Командовать понравилось. Власть в голову ударила… А я сразу просек, что тебя лучше не трогать. Не унижать… Что-то есть такое у тебя в глазах… Гордость, что ли?.. Короче, сразу видать, что ты не из тех, кто будет на коленях о пощаде скулить…
— Он говорил, что я должна какой-то долг отработать… — начала Лариса.