На том и порешили. Федор вернулся к себе, поужинал рано и поднялся в свой терем. Заходил по горнице, приводя мысли в порядок. Итак, Толоконников был не тем, за кого себя выдавал, и служба его у боярина была всего лишь прикрытием. Поэтому его по полдня частенько не видели, поэтому и дом не особо охранялся – так управляющий мог приходить и уходить когда хочет. Только не Толоконников все это придумал, не его полету это все! Смутные идеи стали приобретать все более четкие очертания. И слова Емельяна про то, как ловко все организовано, вспомнил, и неохоту англичан выносить сор из избы, и недовольство начальника Приказа Большой Казны Якова Стольского. А что, если?.. Беглый монах Щавей Никифоров служил именно в этом Приказе, а правая рука дьяка Феофан Турский ничего про челобитную настоятеля Снетогорского монастыря не знает. Да быть того не может! Даже мышь в Приказе мимо Феофана не проскочит! Вывод напрашивался сам собой.
В этот момент Федор услышал, как кто-то затарабанил во входную дверь, и стал спускаться.
– Кого это несет на ночь глядя? – заворчал Василий, но взял свечу и подошел к входной двери.
– Кто? – крикнул он, перед тем как отодвинуть засов.
– Арина! Откройте, дяденька! Я к Федору по срочному делу! – раздался девичий голос.
– Какое еще срочное дело на ночь глядя?! – возмутился Василий, но засов отодвинул. Девушка ворвалась внутрь и кинулась к Басенкову.
– Толоконникова забрали сегодня! Стражники пришли и забрали! Сказали, дьяк Стольский велел. А я сразу не смогла прибежать, только сейчас, Настя мне помогла!
– Стоило из-за этого по ночам бегать! – возмутился Василий, – Федору, чать, и без тебя это известно!
– Помолчи! Когда его забрали?
– Уже смеркалось.
– Оставайся здесь и жди меня! – приказал он и выскочил из дома.
Надо было действовать, и быстро. Все происходящее ему не нравилось.
Федор принесся в тюрьму.
– Где тиун бояр Шацких?
– Так увели к пытошных дел мастерам, – махнул рукой стражник.
