Ей стоило неимоверного труда скрыть собственное смятение. Чтобы хоть как-то занять руки, она взяла небольшую шкатулку, стоявшую на низком столике рядом с креслом. Она стала рассматривать ее с преувеличенным вниманием. На самом деле мысли ее были далеко. В сотый раз она спрашивала себя, что было не так во фразе, которую только что произнесла мадам Гласс? Она сосредоточилась, пытаясь поймать мысль за старательно увиливающий хвостик. Внезапно ее осенило! «Неудача – это просто возможность начать сначала…» Шаров сказал, что это любимые слова представителя фонда «Уайтхэд», с которым он привык работать! Неужели она ошиблась?! И Сессилия вовсе не враг фонда «Уайтхэд», возможно, она просто своими небылицами заставила Касю работать на себя. Лена Гаврилова не справилась, и они нашли другую благодарную дурочку! Что делать? Мозг заработал с бешеной скоростью. Она должна, обязана была найти выход!
– Вам она нравится? – оторвал ее от размышлений голос мадам Гласс.
– Кто, что? – недоуменно спросила девушка, безуспешно пытаясь справиться с охватившим ее волнением.
– Шкатулка, – недоуменно пояснила Сессилия и с неожиданной грустью добавила: – Только не поднимайте крышку, иначе выпустите все несчастья!
Кася, приоткрывшая было ящичек, услышав слова Сессилии, испуганно его захлопнула.
– Ну вот, очередной надежде обломали крылышки! – констатировала Сессилия и усмехнулась.
– Когда мы начнем? – постаралась казаться спокойной Кася. Она пыталась вычислить, сколько времени у нее в запасе.
– Скоро, – успокоила ее Сессилия, – оборудование уже на подходе, люди тоже, пара часов – и все будет готово, а пока можем расслабиться. Московские пробки меня совершенно доконали. Давайте пока выпьем, вино неожиданно хорошее, я купила его в магазинчике напротив.
Она, не торопясь, протянула ей высокий, на изящной тонкой ножке бокал. Одним залпом осушив бокал, Кася осторожно спросила:
– Помните, я вам рассказывала про Шарова. От него я услышала ту же фразу, которую вы только что произнесли: «Неудача – это просто возможность начать сначала…»
– В этом ничего удивительного нет, – спокойно ответила Сессилия, – это слова Генри Форда, и они известны не только мне.
Кася хотела возразить, но в горле почему-то пересохло, и голова слегка закружилась. Она беспомощно оглянулась на Сессилию. Та улыбалась одними губами, а глаза смотрели холодно и угрожающе. Последним, что девушка услышала, проваливаясь в мягкую и черную пустоту, было:
– Вы продвинулись слишком далеко, настолько, моя дорогая, что я больше не нуждаюсь в ваших услугах.
