– А того и вовсе не жалко! Знал он обо мне и Фроле, да и про интерес Фрола к Палашке знал. Вот и догадался, стал деньги от меня требовать, много, все, что накопила! Я на конюшню ему сказала прийти, он рад-радехонек прибежал. С мужиком, может, и осторожничал бы, а бабы чего бояться?! Так пока он головой крутил, вилы подхватила, и все!
– Где зеркало, Агафья?
– А зачем вам оно, разбила я его, это зеркало треклятое, и по лесу развеяла с молитвой, чтобы добрых христиан не смущать.
Она говорила убедительно и разглядывала подьячего с явным чувством превосходства. Только Федор ни капельки не верил.
– Кому ты его отдала?
– Говорю, разбила я его!
– Как хочешь. Посмотрим, что ты, когда тебя на допрос отведу, расскажешь! – как можно тверже проговорил Федор, которому совершенно не хотелось отводить ключницу к пытошных дел мастерам Богше и Данилке, но служба есть служба.
– А никуда вы меня не отведете, господин хороший! Нет у вас на меня власти! – Она закашлялась и через силу продолжила: – Думаете, я весь отвар Фролке дала?! Нет, я его и для себя приберегла, а зачем мне жить-то! Хватит, отмучилась, а Господь меня простит! Так что считайте, что вы наказали виновную… – голос Агафьи был уже еле слышным, и внезапно тело ее задрожало, лицо перекосила судорога. К ней кинулась Настя Шацкая, но ключница уже извивалась от немыслимой боли на полу. Через несколько минут все было кончено. Все молчали. Настя обняла мертвую Агафью и зарыдала, заплакали и Марфа с Ариной.
Федор смотрел, как убивается Настя, и в его голове промелькнула неожиданная мысль. Но в этот же момент почему-то ему расхотелось доводить дело до конца. Отдать в руки Годунова зеркало? А вдруг оно и на самом деле волшебное? Мелентьевна сказала, что оно в хороших руках, в тех, которые никому беды не причинят, вот пусть оно в них и остается!
В этот момент вышел из ступора Еремей Иванович и спросил Федора, указав на бездыханное тело Агафьи:
– Куда ее снести-то?
Марфа произнесла:
– Оставьте ее нам, мы похороним Агафью по христианскому обычаю.
– Марфа, она – убийца, да и сама на себя руки наложила! – вскинулся было боярин.
– Не нам судить, Еремей, Господь рассудит, – спокойно ответила Марфа, и Настя благодарно схватила материну руку.
– Как хотите, – махнул рукой Федор.
– Благодарствуйте, за все мы вам признательны, и что грозу царскую от нашего дома отвели, и за то, что Насте помогли. Господь вам за доброту и сердце справедливое воздаст! Только как поблагодарить вас, не знаем?
– Отдайте за меня племянницу вашу, Арину! – выпалил Федор.
