Я посмотрела на Хабибуллина, открыв рот.
– Оля, повторяю: мне нужно разобраться с происходящим в городе, – мягко сказал Хабибуллин. – А твое присутствие может этому помешать. Тебя во что-то втягивают. Мне кажется, что без тебя разобраться будет легче.
Я молчала. Не верю в благотворительность. Что потребует взамен Мурат?
– И у тебя нет выбора. – За пряником последовал кнут. – Тебя никто не может здесь защитить. И не станет. Надежда Георгиевна тебя предала и хочет использовать в своих целях. Бывшему мужу на тебя плевать. Отец со свекром – ты сама прекрасно знаешь, что они из себя представляют. Влиятельного любовника у тебя нет. Вообще никакого нет. И влиятельных друзей тоже. А так поживешь на Кипре. Компьютер там есть. Пиши свои книжки, загорай, купайся. Даже на карманные расходы выдам денег.
– Что вы на самом деле хотите?
– Чтобы ты не мешалась под ногами, – жестко ответил Мурат. – Как только я разберусь с ситуацией, вернешься обратно. А теперь иди спать. Завтра предстоит тяжелый день.
Но у меня был еще один вопрос. Откуда Хабибуллин узнал, что мои дети находятся в домике-прянике, принадлежащем Надежде Георгиевне? Он что, посылал гонцов во все места, где их потенциально могли держать? Ведь родная бабушка, по-моему, все-таки была маловероятной кандидатурой для взятия внуков в заложники? И за те несколько часов, что я спала, одурманенная пряными ароматами, он бы не успел обследовать все возможные дома. Или, в противном случае, меня бы снова усыпили?
Хабибуллин посмотрел на меня даже с некоторой жалостью.
– Оленька, неужели ты в самом деле уже подумывала о должности коммерческого директора нефтяной компании? – мягко спросил он. – Детка, у тебя очень хорошо получаются эротические романы. Вот и пиши их. Создавай воображаемые миры, придумывай героев. Признаться, был удивлен, узнав, что автор – ты.
– При чем здесь это?!
– Ты совершенно не разбираешься в современной жизни. Даже сейчас не в состоянии схватить ситуацию. Неужели ты веришь всему, что тебе говорят люди?!
– То есть я, по-вашему, должна отказаться от Кипра?
– О, прости меня, Аллах, – пробормотал Хабибуллин и перешел на крик: – Идиотка! Этот журналюга тебя использовал! Ведь я бы мог тебе башку отстрелить, а потом уже задавать вопросы! И другой бы на моем месте так и сделал! Или отдал бы своим парням, а потом уже разговаривал с тепленькой! Дура!
Я вся сжалась. Хабибуллин немного успокоился и сказал уже помягче:
– Да он прекрасно знал, где твои дети. Ему Надеждины охранники тут же позвонили. Они же на дотации у «Скандалов». Вот, кстати, что означает недоплачивать людям и плохо к ним относиться, – усмехнулся Мурат. – Парни готовы продавать информацию о начальнице в самый скандальный еженедельник. Даже бесплатно, наверное, отдали бы, только бы увидеть госпожу Багирову голенькой на страницах желтой прессы.
– А у вас такое невозможно? – с некоторой долей ехидства спросила я.
– Так мои знают, что сразу же без головы останутся и что от меня не скроешься, – как само собой разумеющееся сказал Мурат и вернулся к предыдущей теме.
Саше-Матвею требовались компрометирующие фотографии Мурата Хабибуллина, или его особняка, или хоть чего-нибудь. Записи аудио или видео, снимки – что угодно. Охранников Мурата журналист купить не смог, хотя и пытался в прошлом. А тут он увидел способ попасть на обнесенную забором территорию.
Я вспомнила, как журналист живо отреагировал на мое горе. Он сам позвонил мне сегодня днем, вроде бы просто так, а я ведь вчера вечером, дома у журналиста Сереги, говорила, что собираюсь на дачу к детям. И что езжу туда каждые выходные. Но Саша-Матвей все равно позвонил. То есть знал, что я буду дома. Или даже следил за моим домом. Или предполагал, что я принесусь домой. И тут же вызвался помочь. Я, конечно, ухватилась за первую попавшуюся соломинку. И Надежда Георгиевна, как я уже отмечала сегодня, не особо разволновалась из-за отсутствия внуков.
– Я могу спросить, что Саша-Матвей хотел от вас? – посмотрела я на Хабибуллина.
– Он ничего не хотел. Заказчик съемки – ваша разлюбезная свекровь Надежда Георгиевна. Поэтому в частности я и собираюсь отправить вас с детьми на Кипр. Все-таки не хочется вольно или невольно послужить причиной смерти красивой женщины и ее отпрысков.
– Вы что, думаете, и до этого дойдет?! – воскликнула я.
Мурат ничего не сказал, только как-то странно на меня посмотрел.
На следующее утро меня разбудил звонок телефонного аппарата (зеленого), стоявшего на малахитовой тумбочке (или сделанной под малахит). Вежливый мужской голос сказал, что завтрак будет через полчаса. Я с трудом оторвала голову от подушки, приняла душ, навела марафет и вновь влезла в уже порядком поднадоевший мне деловой костюм. Как хорошо женщинам, имеющим полный гардероб достойных вещей! Кстати, а на Кипр мы что, с пустыми руками полетим? Или нам все-таки позволят заехать домой и собрать вещи? И ведь летние вещи моих детей находятся на даче, а не в квартире. Мы успеем?
