— Не идут, Леонид Иванович, — доложил Глушков. — Боятся. Говорят, у нас работа опасная, а в деревне весной своих дел полно.
Пришлось самому ехать в Бугульму на переговоры с руководством района. Сабуров выслушал меня внимательно, потом покачал головой:
— Не так это просто, товарищ Краснов. Крестьяне, особенно татары, недоверчивы к новому. Видели, как у вас люди от газа страдали. Слухи быстро разносятся.
— Что предлагаете? — спросил я.
— Нужен авторитетный человек из местных, который будет посредником. У меня есть на примете один. Галеев Мустафа Ахметович, бывший учитель, уважаемый человек. Сейчас в колхозе числится.
— Пригласите его, — согласился я.
Мустафа Ахметович оказался пожилым, но крепким татарином с аккуратно подстриженной седой бородкой и проницательными глазами. По-русски говорил с заметным акцентом, но вполне понятно.
— Люди боятся, — прямо сказал он после знакомства. — Думают, что нефть — дело шайтана, дышать ею вредно.
— Поэтому нам и нужен человек, который объяснит, что работа у нас разная. Не всем придется иметь дело с нефтью. Нужны плотники, печники, просто чернорабочие.
Галеев задумчиво погладил бороду:
— Могу поговорить. Но нужны гарантии. Какая оплата? Где жить будут? Как питаться?
Я выложил перед ним детальный план с расценками, описанием условий проживания, питания, медицинского обслуживания. Отдельно подчеркнул, что для мусульман будет организовано питание без свинины.
— Справедливо, — кивнул Галеев, изучив документы. — А еще вопрос. Деньги можно вперед давать? Семьям нужно на что-то жить.
— Аванс в размере недельного заработка без проблем, — согласился я. — Остальное еженедельно. Никаких задержек.
Мустафа Ахметович медленно поднялся:
— Поговорю с людьми. Через три дня скажу ответ.
Ровно через три дня в ворота промысла въехал обоз из двадцати подвод. На них приехали около пятидесяти крестьян. Преимущественно мужчины, но было и несколько женщин. Галеев, восседавший на первой телеге, гордо вручил мне список.
— Вот, привел. Тут плотники, каменщики, просто работники. Все хорошие люди, не пьяницы.
Я выразил благодарность и тут же распорядился о размещении новоприбывших. Для них подготовили отдельный барак, оборудованный нарами в два яруса и установили две печи для обогрева. В столовой выделили отдельные столы.
С прибытием рабочей силы строительство закипело. Часть людей отправили на заготовку леса, другую часть на восстановление кирпичного завода. Профессиональные плотники начали возведение первого капитального здания будущего поселка, столовой. Решили начать именно с нее, чтобы обеспечить нормальное питание растущему коллективу.
Для руководства строительством я пригласил из Казани опытного инженера-строителя Забродина — невысокого, плотного мужчину с военной выправкой и пронизывающим взглядом серых глаз. Он привез с собой целую папку проектов типовых зданий, адаптированных к местным условиям.
— У вас тут масштабы, как при строительстве Магнитки, — заметил он, осматривая площадку. — Только там сначала завод строили, потом жилье. А вы все одновременно.
— Необходимость, — пожал я плечами. — Без нормальных условий люди разбегутся. А нам еще год здесь работать, не меньше.
Забродин предложил нестандартное решение для ускорения строительства:
— Давайте применим щитовую технологию. Будем собирать щиты в специальных цехах, потом монтировать на месте. Так вдвое быстрее пойдет.
Идея мне понравилась. Под щитовой цех выделили один из сараев, установили в нем верстаки и необходимое оборудование. Бригада плотников под руководством опытного мастера Ермолаева приступила к изготовлению стандартных деревянных щитов для стен будущих зданий.
Основной проблемой оставалось финансирование. Выделенных наркоматом средств катастрофически не хватало. Пришлось искать нестандартные решения.
— Что если нам организовать продажу части нефти напрямую промышленным предприятиям Казани? — предложил я на очередном совещании. — Транспортировка по узкоколейке уже налажена. А предприятия готовы платить живыми деньгами, без бюрократической волокиты.
— Это же нецелевое использование госресурсов, — обеспокоенно заметил Лапин. — За такое по головке не погладят.
— Не совсем, — возразил я. — Мы ведь сверхплановую нефть продаем. Плановые поставки идут по государственным каналам, а излишки — почему бы и нет? Тем более, средства будут использованы на строительство, то есть на развитие промысла.
После долгих споров решили рискнуть, но оформить все как договор о сотрудничестве с предприятиями треста «Татмашпром». Я лично отправился в Казань для переговоров. Директор треста Нурутдинов, крупный мужчина с массивными черными усами, выслушал мое предложение с явным интересом.
— Нефть нам нужна, бесспорно, — сказал он. — Но и вам помощь требуется. Давайте так: мы берем вашу нефть, а расплачиваемся частично материалами: кровельным железом, гвоздями, стеклом.
— Это даже лучше, — согласился я. — Нам как раз этого не хватает.
Договоренность скрепили рукопожатием, а затем и официальным договором.
