В 2011 году Россия и Черногория отмечают знаменательную дату – трехсотлетие установления прямых межгосударственных отношений. Это событие произошло в эпоху царя Петра I и митрополита Данилы, когда общность русских и черногорских интересов в борьбе против Османской Турции вывела на качественно новый уровень связи двух братских славянских народов. За прошедшие с того времени века отношения двух стран пережили целый ряд драматичных перемен и поворотов – от борьбы с общими врагами к взаимным обидам и разочарованиям, и в обратную сторону. Однако народы двух стран неизменно связывали чувства братской любви и искренней симпатии.Книга «Черногорцы в России» представляет собой сборник научных статей российских и черногорских исследователей, в которых рассматриваются практически все значимые страницы истории российско-черногорских связей за последние триста лет. Особое внимание уделяется истории черногорцев в России – представителей царственных домов, духовенства, военных и моряков, мужчин и женщин, людей выдающихся и обыкновенных.Сборник предназначен как для специалистов-историков, так и для всех интересующихся страницами прошлого российско-черногорских отношений.
Редакционная коллегия:
доктор исторических наук К.В. Никифоров (ответственный редактор],
доктор исторических наук С.И. Данченко,
кандидат исторических наук В.Б. Каширин,
Н.Г. Струнина
Рецензенты:
кандидат исторических наук П.А. Искендеров
кандидат исторических наук Л,В, Кузьмичева
Как и многое в России, российско-черногорские связи ведут свое начало от Петра Алексеевича. В Боку Которскую на Адриатическое побережье были посланы обучаться мореходству у местного населения будущие командиры строящегося русского флота. Тогда же на русской военной службе появились и уроженцы югославянских областей, включая и Черногорию. Активная внешняя политика Петра I требовала поиска союзников. И жившие в стратегически важном регионе «вольные люди», которые к тому же были «веры христианской, языка славянского», не могли не привлечь взгляды русских дипломатов.
С тех самых пор причудливым образом сложился теснейший союз двух народов, союз, который напоминал скорее родственные отношения. Не так уж легко найти в истории подобные примеры. Что же влекло навстречу друг другу равнинный северный народ и южных горцев, огромную империю и затерянное в горах небольшое племенное образование? Конечно, было совпадение интересов: стремление России к Проливам и борьба черногорцев за независимость.
Однако одними интересами невозможно объяснить столь сильное влечение друг к другу двух столь разнопорядковых величин. В основе этого непреодолимого встречного движения русских и черногорцев был не только голый расчет. Неправильно, на наш взгляд, вслед за некоторыми современными политиками представлять дело так, что времена бескорыстной любви давно прошли и речь должна идти лишь о прагматических связях. Это не только крайне узкий взгляд на существо российско-черногорских отношений, но и попытка поломать генетический код двух народов.
«Мы хотим к русским, а русские к нам, с Божьей помощью приблизиться, чтобы не быть друг от друга столь далеко», – заявил в те далекие годы на скупщине глав черногорских племен владыка Данило1. И это были не просто слова. Именно тогда начался путь двух народов навстречу друг другу.
Зажатой со всех сторон мощными врагами, оторванной даже от Сербии и основной массы сербского народа, крошечной Черногории придавало силы и стойкости наличие (пусть и где-то бесконечно далеко) великой одноплеменной и единоверной державы. В данном случае удаленность друг от друга только способствовала идеализации образа «майки Русии». У черногорцев возник даже своеобразный культ России, а любовь к ней стала частью национального самосознания. Недаром в Черногории до сих пор так популярна присказка: «Нас и русских – 200 миллионов». Ее обязательно расскажет гостю из России первый же встречный.
Параллельно и Россия, по мере лучшего узнавания малых славянских народов, начинала ощущать своей обязанностью заботиться о них и прежде всего – о славянах православных. На фоне других черногорцы смотрелись наиболее ярко, с особенным первозданным колоритом. Совсем не на пустом месте в России развивался и креп романтический образ этой «православной Спарты». Каждый раз без лишних раздумий черногорцы по призыву России геройски вступали в войну с Турецкой империей и другими могучими неприятелями. Русских не могли не восхищать их удаль, бесстрашие и самоотверженность. Участники совместных с черногорцами сражений в начале XIX в. вспоминали, что французы мгновенно разбегались, заслышав ужасающий «дикий вой», с которым черногорцы шли в атаку, и увидев висящие у них за плечами отрубленные головы врагов.
Можно сказать, что Россия оказалась на высоте выпавшей ей большой любви небольшого народа. Никакие недоразумения, возникавшие иногда между представителями двух стран, не могли помешать главному. Фактически Черногория была взята на содержание русским двором, а потом правящие династии двух государств даже породнились. Широко известен тост, произнесенный Александром III в честь черногорского князя Николы: «Пью за здоровье князя черногорского, единственного искреннего и верного друга России». Это, конечно, дорогого стоит.
В этот же период, с 1879 по 1906 г. (с некоторыми перерывами), в Черногории жил Павел Аполлонович Ровинский2. Он оставил уникальный трехтомный (в четырех книгах) труд «Черногория в ее прошлом и настоящем»3. Лучше о Черногории никто не написал. До и после Ровинского свои стихи посвятили Черногории два, возможно, самых любимых русских поэта – Александр Сергеевич Пушкин и Владимир Семенович Высоцкий.
