– Надо вытащить сочинение из РОНО. У него много сюжетов.
– Завтра же пойду и начну вытаскивать его оттуда, – обещает Пётр. – Но, ведь и он не бесконечен.
– А твоя формула?
– Поясни! – Пётр наливает в рюмки остатки спиртного.
– Тот Сапожников нужен нам только до той поры, пока имя Чернокнижника не затмит его. А дальше мы нанимаем молодых, талантливых писателей, у которых нет имени, с которыми в редакциях никто не хочет разговаривать, и начинаем использовать их.
Пётр шарит по столу глазами в поисках бутылки.
– Я не понял, это что, всё?
– Что, всё? – не понимает Катя.
– Вот это, всё? – Пётр показывает на пустые бутылки.
– Петенька, тебе уже хватит. Ты еле сидишь.
– Обожди, обожди, ты что, забыла, что мы празднуем? Тебе не нравится формула, которую я изобрёл?
– Мне нравится, но ты уже…
– Никаких но! Мы даже не выпили за мою формулу! Ты хочешь, чтобы у нас всё сорвалось?
– Я не хочу, но…
– Тогда никаких но!
Катя выходит из-за стола и нехотя подходит к серванту. Она засовывает куда-то руку и достаёт бутылку коньяка.
– Так это же другое дело! – радуется Пётр. – Откуда ты её достала?
Он пытается сосредоточиться, но очертания серванта и рук хозяйки расплываются. Пётр всматривается и удивляется:
– Так у тебя сколько сервантов, два или три?
– Ну всё, что называется, напился! У тебя уже двоится.
– Да я трезв, как никогда!
Пётр, качаясь, подходит к хозяйке и отбирает бутылку.
– Петя, хорошо, давай за формулу по одной, и всё. Ты же сегодня даже с Жу-жу не виделся.
– Согласен, по одной, и едем к Жу-жу.
Пётр наливает коньяк в маленькую Катину рюмку, а свою отодвигает в сторону.
– По последней, так по последней. – Вместо рюмки он наливает коньяк в фужер, который предназначен для лимонада.
– Что ты делаешь?! – кричит Катя.
Увы, она ничего не успевает сделать. Пётр залпом выпивает фужер и заваливается на диване.
– А теперь поехали к Жу-жу, – еле выговаривает он.
Катя подходит к своему гостю, который со счастливым и придурковатым лицом спит на диване, заливая свою белоснежную сорочку слюнями.
– Не нужна тебе больше Жу-жу, – печально говорит Катя. – Бутылка водки тебя теперь больше устраивает.
Искать старое школьное сочинение в стенах такого солидного учреждения, как РОНО, это всё равно, что искать маленькую иголку в стоге сена.
– Посудите сами, – говорит заведующий РОНО писателю, сидящему в его кабинете, – этих сочинений тысячи. Скорее всего, его вообще нет.
– Раве их не сдают в архив? – спрашивает писатель.
– Это же не документ, чтобы сдавать его в архив. Я вообще не понимаю, почему вы пришли к нам за школьным сочинением? Идите в школу, там их хоть пруд пруди. В РОНО сочинения попадают редко, только для проверки.
– Именно для проверки оно к вам и попало, – не успокаивался писатель. – Более того, оно стало основанием для возбуждения уголовного дела.
– Уголовного дела? – удивился начальник РОНО.
Его лицо вдруг стало задумчивым. Он как будто ушёл куда-то далеко-далеко.
– А ведь я помню это сочинение, – сказал начальник, выйдя из прострации. – Это сочинение Чернокнижника, оно наделало в своё время много шума.
– Так вы сами читали его?
– Я был непосредственным участником этого дела.
– Мне чрезвычайно повезло! – воскликнул писатель.
– Однако я не могу отдать его вам.
– Значит, вы знаете, где оно находится?
– Чего же здесь знать? Оно лежит у меня дома.
– Я вовсе не собираюсь забирать его у вас. Если оно дорого вам, пусть оно у вас и остаётся. Я прошу лишь копию.
– И копию не могу дать.
– Но почему?!
– Потому что люди, которые там описаны, живы и здоровы, у них есть семья и работа. Они прошли эту страницу своей жизни, перелистнули её. Возвращаться в прошлое нельзя, можно сломать людям их жизнь.
– О чём вы говорите? Никто не собирается что-то ломать. Более того, вы, как представитель высшего уровня образовательной системы страны, должны быть заинтересованы в этом.
– Я?
– Конечно. Какую литературу изучают ваши школьники сегодня? Они изучают произведения прошлого века.
– Мы изучаем и современных писателей.
– Ваши современные писатели полностью оторваны от жизни. А здесь – реальные события. Что касается имён, то их можно изменить.
– Нет, нет, и не уговариваете.
– Государство, – продолжал Пётр, – тратит на гонорары нам огромные деньги, чтобы мы отображали эту реальность, а вы нам мешаете, стало быть, и государству.
– Что-то вы зарапортовались, – улыбнулся начальник. – Государство гонорары платит не нам, а вам.
Писатель открыл свой дипломат и вытащил оттуда пачку ассигнаций.
– Нет, я не ошибся. Вот ваша доля.
– Уберите, уберите немедленно! – закричал начальник.
– Что вы так забеспокоились? Это не взятка, а гонорар. Вы же только сказали, что сами были участником этих событий, следовательно, определённая доля авторства ваша.
Начальник РОНО не был святым. За свою трудовую жизнь ему приходилось и брать, и давать взятки. Он видел и большие, и очень большие деньги, но такие! Взгляд его стал стеклянным, и он не мог отвести его от магической пачки, лежащей на столе.
– Вот и прекрасно, – говорит писатель. – Сейчас я заполню бланк договора, чтобы у нас всё было официально.
