– Этот человек ещё ни разу не ошибался, – сказал он в дверях. – Предположим самое невероятное: вдруг он окажется прав? Что вы скажете своему шефу, когда он покажет вам его книгу?
Полковник сделал знак Мишелю, чтобы он остановился.
– Дай-ка мне рукопись.
Он взял в руки листы бумаги и выразительно посмотрел на них.
– За сколько же он написал столько?
– За один день.
– Быстро работает.
Полковник выровнял листы и положил их в ящик стола.
– Пусть пока у меня полежат.
– Я должен вернуть рукопись. Пока он не закончит книгу, рукопись должна быть у него.
Полковник извлёк рукопись и отдал Мишелю.
– Сделай копию и принеси мне, – сказал он.
– А что сказать Пьеру?
– С Пьером заключишь контракт от имени издательства. Условия должны быть такие, чтобы это всё, – полковник показал глазами на рукопись, – никогда и никому не попало.
– Но он захочет увидеть книгу.
– Надо так заплатить, чтобы этих мыслей у него даже не возникало.
Пётр сидел за столиком и не мог отвести глаз от сцены, на которой практически обнажённые девушки поражали своим искусством всех присутствующих. Филигранные движения кордебалета рисовали в сознании образ ни на что не похожий. Его можно, пожалуй, сравнить с бриллиантом, разбивающим прозрачный луч света на радужный спектр, от которого невозможно отвести глаз. Глаз не только мужских, но и женских. Глядя на эти совершенные во всех отношениях тела, понимаешь, что только Бог мог создать такую красоту, и что прятать её под материей не только безнравственно, но и преступно. Но не только точеные тела завораживали зрителей: музыка, танец, декорации и световое оформление превращали маленький островок земли в центре Парижа в подобие рая, куда человек за какие-то великие подвиги был прощён и снова возвращён господом.
Всё когда-то кончается, кончился и танец. Девушки ушли за кулисы, а зрители вынуждены были вернуться на грешную землю.
– Это Мулен Руж! – восхищённо сказал Мишель, разливая шампанское.
– В стране, откуда я приехал, всё это называется разврат, – заметил Пётр.
– Назвать это развратом всё равно, что гейшу обозвать проституткой, – возмутился Мишель.
«А разве это не так?» – хотела возразить Наташа, но на всякий случай промолчала.
– Однако, чтобы очутиться в этом раю, надо банально иметь деньги. Мы так увлеклись здешними красотками, что забыли для чего пришли сюда, – улыбнулся Мишель.
– Как, для чего? Посмотреть варьете, – ответил Пётр.
– Ты неисправим, – засмеялась Наташа. – Мы здесь, чтобы отметить заключённый сегодня контракт с издательством.
– Да, действительно. Контракт. Как я забыл?
– И не только контракт, а ещё и умопомрачительный гонорар, – напомнила Наташа. – Я предлагаю выпить за Мишеля – нашего друга. Что бы мы без него делали?
– Не стоит так преувеличивать значение моей персоны. Я просто выполняю свой долг.
– Нет, нет, никаких возражений, – возразил Пётр. – Если тост провозглашён, то его обязательно надо выпить. К тому же, я полностью согласен со своей супругой.
Хотелось выпить и за удачу, и ещё за многое, но на сцену вышли девушки, и посетители снова очутились в раю, забыв про нашу грешную землю.
Проводив русских друзей домой, Мишель добрался до своей квартиры и рухнул на диван, даже не раздеваясь. Может быть, для русских такое количество спиртного ничего и не значило, но для него оно явно переходило за рамки разумного. Голова трещала – только подушка и сон могли излечить неискушённого в питейных делах француза. Однако заснуть ему было не суждено.
Дверной звонок, будто дрель, пытался пробуравить своим сверлом голову. Мишель собрал последние силы, встал, прошёл по коридору и открыл дверь. На пороге стоял полковник с обезумевшим лицом. Не было случая, чтобы начальник такого ранга сам приходил к Мишелю. Обычно тот звонил, и Мишель летел пулей к своему повелителю, а сегодня…
Мишель потряс головой, думая, что ему всё причудилось, но головная боль тут же больно резанула по мозгам. Он схватился за голову и сморщился.
– Не удивляйся, это я, – сказал полковник.
– Что-нибудь случилось?
– У тебя выпить есть?
От этого вопроса к горлу Мишеля подкатился комок, и ему чуть не сделалось плохо. Он кивнул головой и рукой пригласил гостя войти в квартиру. Когда полковник сел на диван, Мишель подкатил к нему сервировочный столик и поставил на него бутылку коньяка и рюмку.
– Тут одной рюмкой не обойдётся, – возразил полковник.
– Что случилось? – спросил Мишель, ставя на столик фужеры.
Полковник налил коньяка, выпил и, посмотрев на Мишеля, с удивлением сказал:
– Рухнула Берлинская стена!
– Как? – не поверил ему Мишель.
Хмель моментально покинул его, головная боль прошла.
– Как? – ещё раз повторил он свой вопрос.
– Очень просто. Так, как написал Сапожников.
Полковник снова налил коньяк в фужер. Мишель пододвинул фужер для себя. После сообщения шефа Мишель был абсолютно трезв.
– А ведь мы были обладателями суперважной и суперсекретной информации, – сказал он Мишелю. – И эта информация без толку пролежала в письменном ящике стола.
