ЧЕРНОКНИЖНИК полностью

…Она так и не смогла заснуть.

Прошло немало времени, прежде чем она поняла, что в комнате она находится не

одна. Похититель Имен пугал ее разными человеческими страхами — высотой, болью,

бессилием — но сейчас рядом находилось то, по сравнению с чем и Похититель Имен, и

растерзавший  его  бес,   были  не   более   чем   шутами,   мальчиками   на   побегушках.   Свечи

вдруг начали чадить, волшебный огонь потух, и тьма — та самая тьма, которая так долго

играла с Эльгой, как кошка с мышкой, заполнила старую башню.

Эльга ощутила невыносимое давление, ужас, она стала задыхаться. Она смотрела во

тьму, но не видела ничего; тьма в ответ смотрела на нее, и видела ее всю, целиком, со

всеми   ее   слабостями   и   страхами.   Этому   давлению   невозможно   было   сопротивляться,

Эльга отступала все глубже, закрывалась в себе, пытаясь сохранить хоть что-то, но тьма

шествовала за ней по пятам.

—   Беги   отсюда,   —   прошептала   тьма.   Эльга   отчаянно   замотала   головой.   Она

понимала, что сейчас ее раздавят и разорвут на части. Но, пока этого еще не произошло,

она не уйдет. Потом, когда ее раздавят — может быть. Но не сейчас. Она не помнила,

почему должна оставаться в этом замке, тьма почти поглотила ее разум… Она помнила

только, что это очень важно.

—   Кому   ты   хочешь   помочь?   —   голос   был   жуток   —   очень   низкий,   на   пределе

слышимости, гулкий шепот. —  Уилар спас тебя для того, чтобы принести в жертву. Ты

знала   это   всегда.   Он   отнимет   твою   жизнь,   выпьет   твой   Дар.   Для   чего   еще   ему

понадобилось приводить тебя в это место?

— Не знаю… — прошептала Эльга.

—  Нет. Знаешь.

— Он… — она остановилась. Что она могла сказать? Что он любит ее? Это даже не

смешно. Что он ее друг? Это явная ложь. Что она ценна для него, хотя и не понимает,

почему? Но ведь силу и себя самого он ценит куда выше. Она искала — и не находила

ничего, что могло бы защитить, закрыть ее от тьмы.

—   Он…   —   Эльга   запнулась,   а   потом   произнесла   ту   единственную,   жалкую   и

смехотворную причину, которую она смогла отыскать:

— Иногда он… относится ко мне… почти как к дочери.

Темнота рассмеялась.

—  Как к дочери?  — повторила она. —  У него уже была дочь. Она прожила всего

четыре дня. А потом он убил ее.

— Нет!.. Я не верю…

—  Ты знаешь, что это правда. Тебе ведь не нужен Советник, чтобы знать. Он убил

свою   дочь   на   четвертый   день,   потому   что   четыре   —   это   то   же   самое,   что   и

тринадцать. Ему нужна была особенная душа — такая, в которой заключался бы Дар,

сродный   его   собственному.   Ему   хотелось   сделать   необыкновенный,   удивительный

Предмет   Силы.   Но   ему,   конечно,   было   жаль   расходовать   на   такую   вещь   свою

собственную душу. И он заплатил женщине, зачал ребенка и заботился о матери, пока

она вынашивала его дочь. И когда ребенок родился, он убил свою дочь для того, чтобы

использовать ее душу. Это был очень сложный обряд, но он справился — ведь он же

такой талантливый, правда? Он создал то, что хотел. Он создал…

— Нет!..

—  …Скайлаггу.

— Я не верю!

—  Он не пощадил свою дочь, не пощадит и тебя.

— Я знаю тебя, — тихо сказала Эльга. — Ты притворяешься тьмой, но ты — только

пена на ее поверхности. Когда ты был человеком, тебя звали Климединг. А теперь ты —

ничто.

Тьма снова рассмеялась.

—  Он предал меня, он убил свою дочь, убьет и тебя. Беги отсюда, пока не поздно!

— Я не верю!..

— Ты ведь знаешь: это не ложь.

— Я все  равно не  верю! — почувствовав прилив сил, она села на кровати. Она

наконец-таки нашла щит, которым могла закрыться от тьмы. — Ты можешь говорить все

что угодно! Но я тебе не верю, понятно?! А ему — верю! Что бы ты ни говорил!

— Глупая маленькая девочка,   — шепот стал тише.   — Ты выбрала неподходящий