Азагалхада. Совершенно не ведая страха, они зачастую набрасывались даже на
противников, многократно превосходивших их в размерах и силе. Нападая, они уже не
отступали и бились до смерти. Ни один обитатель Азагалхада, обладающий хотя бы
зачатками интеллекта или инстинкта самосохранения, не стал бы по доброй воле
связываться с самкой гьянгеншайна. Даже самцы из их собственного народа осмеливались
подходить к ним лишь в строго определенное время в году… но даже и тогда в четырех
случаях из пяти самцу перегрызали глотку либо до, либо сразу после совокупления.
Самка, высоко подпрыгивая от клокотавшей в ней ярости, бежала прямиком к
рубиновой скале.
прежнему было сконцентрировано на колдуне, оставшемся где-то далеко в горах.
Малгелендорф смутно чувствовал, что там происходят какие-то пульсации Силы. Что
пытается сделать колдун? Напасть? Подготовиться к предстоящему бою? Закрыться от
слежки и уйти?.. Что бы это ни было, Малгелендорф был уверен — Хозяин пресечет в
корне любую серьезную попытку изменить установившийся баланс.
Самка неуклонно приближалось. Надо было что-то делать. Обратиться в бегство
Малгелендорф не мог — если все это время колдун готовился к какому-то ответному
воздействию, покидать пределы красной скалы равносильно самоубийству. Хозяину он
больше не интересен и поэтому на его защиту Малгелендорф не может больше
рассчитывать. Все, что ему нужно — это оставаться поблизости от скалы до тех пор, пока
колдуна не схватят. Но самка…
Малгелендорф, лихорадочно оглядываясь в поисках места, где можно было бы спрятаться.
Но никакого подходящего укрытия поблизости не наблюдалось. Да и самка его уже
заметила. Если ей приспичит напасть на него, никакие укрытия не спасут.
Он попытался рассчитать направление ее движения с тем, чтобы в тот момент, когда
самка будет пробегать мимо, оказаться на максимальном от нее расстоянии… например, с
другой стороны рубинового утеса. Но, стоило ему переместиться, как она тоже поменяла
направление движения, и Малгелендорф обречено осознал, что эта обезумевшая гадина
охотится именно за ним. Облик змеекошки, в котором он находился в данный момент, как
нельзя лучше подходил для битвы, но Малгелендорф, сдвинув костяные пластины,
дополнительно укрепил броню на шее, груди, плечах и передних лапах. Подобная
частичная трансформация существенно снизила бы его скорость, вздумай он обратиться в
бегство, но устраивать сегодня еще одни гонки не входило в планы демона. Лучше
пожертвовать скоростью, укрепив броню — эти бешенные сучки обожают лупить хвостом
с ядовитым жалом куда ни попадя.
Как только она оказалась на расстоянии прыжка, она его совершила, выгнувшись
дугой и распрямляясь в воздухе, как пружина. Сцепившись, два демона покатились по
камням, кусая, разрывая когтями и жаля друг друга. Сильным пинком задних ног
Малгелендорфу удалось отбросить от себя самку. Демоница перекувырнулась в воздухе и,
клацнув когтями по камням, мягко опустилась на все семь — включая хвост —
конечностей. Они закружились друг вокруг друга.
Малгелендорф был удивлен. Обычно самки не делали никаких пауз между атаками.
Они бездумно вступали в бой и переставали нападать только будучи разорванными на
пять-шесть частей. Эта охотница вела себя совершенно нетипично. Она дралась с яростью,
естественной для самки гьянгеншайна, но — и это стало ясно с первых секунд боя — она
нападала так, как будто бы в первый раз охотилась в пустыне. Как будто бы сама еще не
понимала толком, на что способна.
Малгелендорф.
Сучка быстро оглянулась. Заметив движение ее головы, Малгелендорф отчетливо
осознал, что на этот раз он выйдет победителем. Целью самки являлся не только он, но и
что-то еще. Это обстоятельство вкупе с неопытностью нападающей почти гарантировало
ему победу в поединке. Он никогда не слышал, чтобы самка гьянгеншайна
сосредотачивалась на двух вещах сразу (а тем более — во время боя). Это им совершенно
не свойственно. Наверняка, идя вразрез с собственной природой, она тратит на
несвойственный ей процесс мышления огромное количество внутренних сил. А раз так, он
уже почти победил… Малгелендорф прижался к земле, готовясь к прыжку.
Самка внезапно сорвалась с места и понеслась к рубиновой скале. Может быть, если
бы он прыгнул сразу, все было бы иначе… Но он промедлил из-за странного ощущения:
ему вдруг показалось, что самочка ему каким-то образом знакома… что будто бы где-то
