— Так чтобы меня найти, надо знать, кого искать, — пожал я плечами. — Империя большая, толстяк. А я следов не оставлю, уж поверь. Но шанс у тебя есть… Убить тебя по-любому убью, а вот девчонку не трону. Может быть…
— Чего хочешь? — ловец смотрел с пола, тяжело дыша.
— Так она кто? Дочь?
— Не прикасайся к ней! Ей всего восемнадцать!
— О, свежачок! Как раз в моем вкусе. — Толстяк взвыл, извиваясь на полу, а я махнул рукой. — Ладно, заткнись. Как непредусмотрительно иметь семью. Все-таки верно императорским ловцам это запрещают, — я проверил мясо, что лежало на подносе, и с удовольствием закинул в рот. — А стоило бы запретить на всех уровнях, ты так не считаешь?
Фирд молчал, лишь сопел натужно.
— Ну, это советникам виднее. Расскажи все, что знаешь об Изнанке.
Вопрос заставил его вытаращить глаза.
— Ничего я о ней не знаю!
— Что, в академии такому не учат? — я дожевал мясо и запил вином. — А кто может знать? В твоем городе есть такие люди? Ты же здесь главный вроде как… Был.
— Как ты прошел сквозь защиту? — он снова засопел. — Как? Она непробиваема!
— Везде можно найти лазейку, — я не стал пояснять, что он сам совершил ошибку. С удовольствием доел и принялся вычерчивать арканы передачи силы. Они темно-красные, вспыхивают в воздухе, словно линии от горящей головешки, и чуть потрескивают.
— Так что насчет Изнанки?
— В моем городе подонков, практикующих черную магию, нет! — выплюнул ловец.
— Это я уже понял. Старые счеты? — подмигнул ему, двигаясь по кругу. Руны вспыхивали и гасли, но даже невидимые я чувствовал нутром.
— Не твое дело. А темную магию скоро во всей империи запретят, вот тогда попляшешь, чернокнижник!
— Ну, пока ведь не запретили, — я пожал плечами. — Вы, светлые, слишком не любите руки пачкать, возиться с трупами или нечистью, так что кому-то и грязную работу приходится делать. Но разговор не о том. Если вспомнишь хоть что-то мне полезное — умрешь легко.
Тут я соврал, конечно. Легкой такую смерть точно не назовешь. Но, похоже, этот урок в академии тоже не преподают: никогда не верь чернокнижнику. Или Фирд плохо учился.
— Обещай, что не тронешь мою дочь, чернокнижник! Скажу, где искать того, кто знает ответы. По крайней мере, так говорили…
Руны висели вокруг ловца кругом, начиная вытягивать воздух, заворачивая пространство вокруг жертвы.
— Пальцем ее не трону, — насмешливо отозвался я. — Обещаю! — я даже сплел аркан правды, позволяя ловцу его увидеть. — Рассказывай. И поторопись, пока есть время.
Фирд тоже чувствовал удавку рун, а может, и видел. Убивает она жутко — сначала высасывает воздух вокруг тела, а потом начинает тянуть силу и жизнь из самой жертвы, закручивает в воронку для того, кто готов принять.
— Пустошь! — ловец начал задыхаться. — Громовая Пустошь. Слышал о такой? Конечно, слышал… Там надо искать ответы. Там знают об Изнанке.
Все мое удовольствие от происходящего как рукой смело.
— Ты хочешь сказать, что Пустошь обитаема? Байку мне решил рассказать?
Хотел пнуть ловца, да вовремя вспомнил, что за круг рун соваться не стоит. К тому же Фирд и без добавки уже едва дышал, воздуха внутри почти не осталось, и лицо ловца начало синеть. Он жадно открывал рот, пытаясь втянуть спасительный глоток, которого не было.
— … правду. Пустошь не безлюдна, как многие думают. Там тоже живут… Только сведения эти секретны… Ты обещал, что Лиру не тронешь!
— Да нужна она мне, — рассеянно пробормотал я, обдумывая информацию. — Откуда знаешь про Пустошь?
— От одного высокопоставленного лица, приближенного ко Двору. Случайно узнал…
Фирд замолчал, выгнулся и вдруг выкрикнул заклинание. Надо же, даже сквозь мой аркан смог пробиться, а ведь он магию полностью блокирует похлеще отведи-камня. Ледяной клинок пролетел возле моего лица, содрал кожу с щеки и разлетелся, встретившись с моим файером. А то такие штучки имеют гнусную привычку возвращаться к жертве, пока не добьют.
— Промазал, ловец, — фыркнул я. Файер врезался в стену, разбрасывая оранжевые искры.
Тканевые драпировки вспыхнули мгновенно, затрещали весело. Я дернулся в сторону, а Фирд сделал последний вдох и начал высыхать. Его сила хлынула в меня, сбивая с ног и, словно бабочку иглой, пришпиливая к полу. Еще один минус такого ритуала — на несколько минут забирающий совершенно беспомощен. И в эту минуту меня с легкостью смог бы убить и ребенок. Но никто сюда так и не вошел. Очнувшись, я помотал головой, слегка контужено рассматривая горящие занавески. Руны передачи погасли, от толстяка Фирда остался лишь высушенный, обтянутый кожей скелет, который даже некроманты не смогут поднять. Но я на всякий случай превратил содержимое его черепа в кашу, чтобы ни один умник не смог добыть оттуда воспоминания обо мне. Чужая сила разливалась внутри холодом, пока чужеродным, колючим, но скоро нагреется и перестанет причинять неудобство.
