— Давай помогу, — рядом опустилась улыбающаяся Сойлинка, на что и рассчитывал оборотень.
— Не влетит тебе за эту помощь?
Она махнула крылом, которое на глазах становилось рукой, и рассмеялась.
— А я не скажу! — и присев у воды, начала споро водить по тарелкам тряпкой с мылом, складывать намытую посуду в аккуратные стопки. Армон присел рядом и полоскал намытое под проточной водой. — Тебе уже запретили мне что-то рассказывать, да? — грустно улыбнулась девушка и покачала головой. И вновь улыбнулась. — А где твоя спутница?
— Домоем тарелки и пойдем, навестим. Правда, она не очень общительная. А у тебя здесь разве нет подруг?
Сойлинка вновь рассеянно улыбнулась.
— Другие девушки старше, и все с браслетами, им со мной скучно.
— С браслетами?
— Ну да. У них есть мужчина. Разве в этом твоем… Кайере не надевают браслет своей женщине?
— У нас надевают кольца, — протянул Армон. Он вновь улыбнулся, пытаясь расположить девушку к себе. Пользоваться доверчивостью птички не хотелось, но оборотню были необходимы хоть какие-то знания. — И много у вас мужчин? Наверняка многие мечтают надеть на тебя этот… браслет?
— На меня? — ее глаза стали круглыми и почему-то грустными. — Ты что, не понял? Я же крылатая.
— Ну да, очень… необычно. Крылья такие… красивые, — Армон откашлялся. Труха древесная, драться и то легче! Понимать бы хоть что-то в местном укладе, а то, похоже, он говорит что-то не то, вон как Сойлинка смотрит, как на сумасшедшего! Впрочем, он и ощущал себя так, словно попал в другую реальность или сон, настолько все отличалось от привычного Армону мира! — Слушай, а этот ваш Первый, он кто?
— Знаешь, я, наверное, пойду, — вдруг забеспокоилась девушка, неловко подхватила стопку тарелок. — Дел еще много. Ты тут сам… ладно?
Но кивнуть Армон не успел. Ему показалось, что погода враз испортилась: небо заволокло темными тучами, и трава наклонились к земле под порывом ветра. И лишь присмотревшись, он понял, что это не гроза, а… стая. Крылатые тени заскользили над поселением, и оборотень рассмотрел хищные лица с крючковатыми носами и широкими скулами, огромные крылья с белыми кончиками и тела — человеческие, в кожаных доспехах, с оружием в руках. У этих «птиц», в отличие от Сойлинки, крылья были за спиной, позволяя им держать в ладонях тяжелые арбалеты.
— Прячься! — закричала Сойлинка и метнулась под сень высоких деревьев, раскидав тарелки. Тяжелый арбалетный болт прошил землю возле ноги Армона, и он отпрыгнул, перевернулся через голову и встал уже зверем. Но задерживаться не стал, с разбега запрыгнул на ствол ближайшего дерева, оттолкнулся лапами, зацепился за ветку, качнулся и взлетел в воздух, на лету вцепившись когтями в ноги ближайшего летуна. Тот взвыл и попытался сбросить балласт, бестолково дергаясь в воздухе, но Армон лишь сильнее вогнал когти, пробивая кожу и доспехов, и тела. Огромные крылья сложились куполом, и два тела завертелись, безудержно падая вниз. Трава смягчила удар, и, перекатившись, Армон сел на спину летуна, между крыльев, прижал лапой к земле голову.
И зарычал от радости.
Крылья, вот что ему нужно! Крылья, чтобы перелететь стену! Но не такие хрупкие, как у Сойлинки, способные поднять лишь тонкое девичье тело, а подобные тем, что сейчас бились, приподнимая и летуна, и сидящего на его спине оборотня. И Армон понимал, что их размаха вполне хватит, чтобы перенести Армона через стену.
Мужчина под ним ругался и шипел, пытаясь освободиться от захвата рихиора, сбросить его с себя.
— Лежи тихо, — прорычал Армон, частично меняя форму, — и я тебя не…
Стрела тихо тренькнула, пролетев мимо и вонзившись в шею крылатого. Мужчина выгнулся, захрипел, кровь брызгами оросила шкуру Армона. И из зарослей появился один из «пятнистых», тетива на луке в его руках все еще дрожала.
— Хорошая работа, оборотень, — сухо бросил он. — Только болтать с ними не стоит. Городских надо просто убивать.
Армон молча проводил его взглядом. Тело под ним дернулось и обмякло, бесполезные теперь крылья обвисли тряпками.
