Она пошла прочь, позволив себе обернуться на Грега только у паромобиля. Вопрос о лере эээ Глупая-доверчивость так и остался без ответа. Сдаст или нет? Он же не сдал Брока и потенцит. Хотя Клер — нечто иное, её можно шантажировать тайной… Небеса, о чем она думает… Но ведь было это задумчивое «ээээ»! Офицеры-особисты, она знала по Броку, не из тех, кто допускают глупые оговорки.
Брок замер рядом — полицейский констебль принялся спешно разводить пары, нужно было дождаться, когда давление в котле поднимется до рабочих показателей.
— Ммм…
«Броково ммм ничем не лучше грегова эээ», — подумалось Клер, все еще смотрящей на Грега. Тот потерянно замер, не зная куда идти. Жизнь вокруг бурлила, но… Клер понимала, что идти в штаб к Верру она бы и сама не захотела, если только под дулом пистолета. Идти к полицейским или военным Грег не мог — он особист, их на дух не выносят ни первые, ни вторые. Он один, и смертельно устал, только руку помощи никто не протянет и не подаст.
— Ммм, Клер… — Брок снова напомнил о себе.
— Да? — она оперлась на паромобиль, сил стоять не было. И если честно, ей сейчас было не до Брока. Её волновал только мужчина в алом, драном, пыльном мундире. Ему же до сих пор даже раны на голове не обработали! Болит, наверное, зверски. И… Поверить и поговорить? Подкупить или смириться? Отдаться на волю судьбы или самой все разрушить, прилюдно сознаваясь в том, что никакая не лера де Лон, а де Бернье? Только Брока жаль — он же кинется защищать, еще на дуэль начнет вызывать всех подряд.
— А что случилось между вами?
— Между кем? — уточнила все же Клер, оборачиваясь на изумительно задумчивого Брока.
— Между тобой и Грегом.
— Ничего не случилось, — солгала Клер, хоть знала, что лгать Броку довольно глупо. Она резко сменила тему: — Что такое выбарабанивание? Я не знаю воинских обычаев Тальмы. Это как в Моне и Вернии прогнать через строй?
Брок даже вздрогнул:
— О нет, Клер! Это просто срывание погон перед строем и объявление всех проступков офицера. Потом надо пройти перед всем строем под барабанный бой — унизительно, но терпимо. И мы этого постараемся не допустить — теперь, когда мы точно знаем, кто эмпат, мы доведем дело до логического конца — до суда. Никто не обвинит Грега в недостойном поведении и не выбарабанит его. Это заслужил Фейн, а не Грег.
— А, ясно. — она снова обернулась на неприкаянного мужчину, замершего среди бурной деятельности по разбору завалов и подготовке к новым обрушениям. Лера эээ Кто?!
Громко хлопнула, заставляя вздрагивать, дверца паромобиля. Патрульный доложил:
— Старший инспектор, котел прогрет, можно ехать.
— Клер…
Она повернулась к Броку — ему-то она дала шанс на разговор, она смогла переступить через воспоминания о катакомбах, давая ему шанс все объяснить, которым он не воспользовался в кондитерской… Она даст шанс и Грегу. Чем он хуже? Она переживет леру эээ Я-всем-скажу-кто-ты, а вот неизвестность она не переживет.
— Я на минуту отойду, хорошо?
— Хорошо… — Брок нахмурился, но ничего больше ничего говорить не стал. Клер же пошла обратно к Грегу, слишком хорошо заметному на фоне ярко-освещенного пролома. В своем алом мундире он напоминал птицу кардинала. Глупо вспомнилось, что эта птица — символ мужества и надежды перед лицом невзгод. Небеса, о чем она сейчас думает!
Брок за спиной Клер залихватски свистнул, заставляя Грега оборачиваться — забота по-броковски ужасна! Мужчина заметил Клер и тоже сделал шаг, и еще, и еще, а потом даже побежал ей навстречу.
— Элизабет, что-то случилось? Вас обидели? Вам нужна помощь? — он замер перед ней, тяжело пытаясь отдышаться. Совсем побелел от усталости, пот тек по лицу, оставляя за собой чистые дорожки на пропыленном лице.
Она тихо спросила:
— Мне нужен ответ, Грег. Вы сказали неру Ренару, что я лера эээ Кто?
— Простите? — не понял её Грег.
Она вновь напомнила:
— Вы сказали Ренару, сразу же после того, как мы поднялись на поверхность, что я лера эээ… Лера — кто?
Он нахмурился, явно прокручивая в голове события этой ночи:
— Я чуть не выдал вашу тайну, Элизабет. Хотя нет, выдал — Мю… Де Фору.
Она отмахнулась:
— Он знает, кто я. Так лера эээ?
Грег склонил голову, рассматривая носки своих пыльных, грязных ботинок:
— Элизабет. Я забылся и чуть не назвал вас по настоящему имени. Лера Элизабет. Это было крайне неловко, я осознаю, и я извинился…
— Надо всегда разговаривать! Надо всегда разговаривать! — простонала Клер, старательно давясь ругательствами — они сейчас были ни к чему. — Грег, прости, пожалуйста…
Она сделала шаг вперед и обняла его — отчаянно хотелось его утешить и поддержать. Ему пришлось отчаянно плохо сегодня. Даже не сегодня — все время после ареста Брока. Эмпат хорошо поиздевался над ним. Брок сам принял решение о пытках Хейга, Грег — под давлением эмпата, и это колоссальная разница.
Он осторожно прижал её к себе:
— Лиззи, ты понимаешь, что сейчас рушишь свою репутацию? Я не могу сейчас наложить плетение невидимости, у меня просто нет для этого сил.
