В управлении было непривычно тихо. Даже телефон на стойке у дежурного констебля молчал. Тот скучающе сидел на стуле и, кажется, дремал — утро выходного дня благостное и спокойное. Привычно пахло оружейной смазкой, мужчинами, сырой шерстью форменных плащей и дремотой, если у неё есть аромат — его не разгонял даже крепкий дух черного кофе.
Вик поздоровалась с сонно зевающим дежурным, тут же уточняя про Брока:
— …Мюрай у себя или на тренировке?
Несмотря на нера Аранда, она очень боялась услышать, что Брок в зале борется с собой и боксерским мешком. Она еще помнила, как он говорил седьмицу назад, что после публикации фиксограмм только пуля в висок и останется. Хотелось надеяться, что за эти семь дней Брок хоть каплю поумнел, хотя закрытая с его стороны эфирная связь намекала на иное.
— Он у себя, констебль Ренар.
— Спасибо. Я поднимусь к нему, а потом спущусь в общую залу — это если меня будут искать Одли или еще кто-то…
Вик направилась к лестнице — Брока надо проверить, как она проверила Грега. Тому досталось больше, но и Брока задело — мало кому понравится, когда перед всеми миром вываливают твои минуты слабости и беззащитности.
Брок не переживал, во всяком случае он хотел казаться именно таким — он замер перед записями на стене, спешно карандашом внося какие-то правки. Тени залегли под глазами, и между бровей появилась морщинка, но кулаки не были сжаты, и по сравнению с утром он выглядел гораздо лучше.
Он обернулся на дверь, в проеме которой замерла Вик:
— Рад тебя видеть. Проходи, Вик. Допрос Аранды уже идет, но пока ничего интересного. Он даже не признался, как убивал женщин. — Поспешность речи, его говорливость сдавала Брока с головой — переживает, но слишком горд, чтобы попросить помощь. — Говорит: смесь компонентов лекарства от потенцитовой интоксикации дала непредсказуемые последствия. Какие компоненты — молчит. Коммерческая тайна! Пока Картер докопается до истины — могут пройти годы… Мрррррак…
Пальцы его все же сжались в кулак и ударили по стене — ему тяжело. И сведения о расследовании убежали к газетчикам, и фиксограммы всплыли, и Аранда темнит.
Вик плотно закрыла за собой дверь и подошла к мужчине. Она положила свою ладонь ему на сгиб локтя:
— Брок…
Он вымученно улыбнулся:
— Прорвемся же?
Она не совсем его поняла, но кивнула и подтвердила:
— Справимся.
Брок сверкнул своими зелеными, сейчас казавшимися выцветшими глазами:
— Надо отвечать: прорвемся.
— Прорвемся, — с улыбкой поправилась она.
Брок вспомнил о правилах приличия и качнул головой в сторону многочисленных стульев, оставшихся со вчерашнего совещания:
— Садись, Вики. Рассказывай: как Эван? Он телефонировал? Как… Грег? Ты же его навещала? Еще не хватало, чтобы он того… Эээ… Ну, ты понимаешь… — он смешался, вовремя вспомнив, что перед ним нера.
Вик чуть-чуть сжала его локоть:
— Справимся, Брок. Правда. Не волнуйся: тот, кто подумает о тебе плохо — сам идиот.
— Вики… Давай не будем обо мне…
Она неожиданно для самой себя подалась вперед и обняла Брока:
— Хорошо. Давай не будем о тебе. Только помни: ты слишком многим дорог — не натвори глупостей. — Она отпрянула в сторону, чтобы не смущать Брока — тот принялся заливаться краской — от щек до кончиков ушей. Вик отвернулась к окну и принялась рассказывать Броку: — Эван не телефонировал. Я пыталась сама связаться с ним, но Олфинбург недоступен. Говорят, буря в Серой долине. Грега я навещала — он почти в порядке, во всяком случае, таким кажется. — Она замерла, не зная, стоит ли рассказывать ему про Клер, ведь это больше подозрения, чем факты. — Он собрался помочь с обыском дома нера Аранды. И еще… Газеты…
Брок простонал:
— Не напоминай! Я сейчас поеду в офис «Седьмицы Аквилиты». «Искре Олфинбурга» повезло — она слишком далеко расположена… Переговорю с репортерами — напомню о профессиональной этике.
Вик нахмурилась — предположение Грега об эмпатическом оружии, скрытом в механите-фиксаторе, не давало ей покоя. С виду фиксатор был обычным — тяжелый плоский треугольник, больше полицейского жетона раза в два, с узкой щелью для записи и глазком-камерой. Старая полицейская форма Аквилиты с множеством ремешков позволяла его прикреплять на грудь или на пояс, кто как больше любил. Форма Тальмы не была приспособлена для этого — констебли сами с помощью ремешков крепили фиксаторы под левым погоном. Шекли, как военный, носил фиксатор закрепленным на портупее. Вик смутно помнила гравировки на фиксаторе — не более того.
— А ты не можешь… — она замерла, попав в собственную ловушку недоговоренностей: Брок не знал, что они уже ищут оружие, а не эмпата. — Ты можешь где-то достать фиксограммы Шекли, точнее Гордона в хорошем качестве?
Брок удивленно приподнял брови:
— Могу — в редакции «Седьмицы» точно должны быть, но… Зачем?
— Меня интересует его фиксатор. Очень важно, — призналась Вик.
— Хорошо. Фиксатор, так фиксатор. Будет сделано, Вик. И не смотри так покаянно — я помню свои слова, я помню про пулю в висок, но…
Она снова робко улыбнулась:
— …но с тех пор ты поумнел, да?
