У входа в Ахтиарскую бухту всегда торчало по нескольку дозорных шебек султана. Услышав от их капитанов столь долгожданную новость, что русские вышли из Севастополя курсом на Тендру, а потом, видимо, и на лиман, Гассан-паша обрадовался.
– Что ж, – решил он. – Пусть Аллах проучил нас за грехи у стен очаковских, но он обязательно явит нам милость на хлябях черноморских! Курс на Тендру.
К этому времени Гассан-паша уже получил обещанное султаном подкрепление и снова чувствовал себя вполне уверенно. Его флот состоял теперь из семнадцати линейных кораблей, восьми фрегатов, трех бомбардирских кораблей и двух десятков шебек.
Своим капитанам старый Гассан объявил:
– Велите варить на обед густую баранью похлебку! Аллах шлет добрый дар и богатую добычу – крымский флот гяуров! Нам будет о чем рассказать великому султану!
– Аллах акбар! – кричали капитаны, в чьих сердцах также горела жажда мщения. – Мы размечем ладьи московитов и заставим их глотать морские волны, пощады не будет никому!
Повинуясь сигналу флагмана, турецкие корабли один за другим поворачивали навстречу эскадре Войновича.
Тем временем граф Войнович держал курс к Днепровскому лиману. Корабли уверенно рассекали волну, легко переваливаясь с гребня на гребень. В небе парили редкие кучевые облака. Морской воздух был пьяняще свеж.
Самое страшное для моряка – подветренный берег. Штурманы метались между баком и нактоузом, производя свои наблюдения и вычисления, ибо карты были откровенно плохие. Вот и теперь, повинуясь сигналу флагмана, эскадра начала маневр, отходя подалее от берега. Засвистали боцманские дудки, затем послышались хриплые голоса команды и сочный мат.
Заскрипели, разворачиваясь, реи, захлопали и вновь надулись паруса. Корабли развернулись, и вот уже ветер обдувал командирам правую щеку вместо левой.
Командующий эскадрой никогда не любил риска, ни в большом, ни в малом. Долматинец по происхождению, Войнович в прошлом имел боевую репутацию. Теперь же контр-адмирал имел категоричный приказ Потемкина отвлечь турецкий флот от Очакова и навязать ему генеральную баталию. Свой флаг граф держал на 66-пушечном «Преображение Господне». Передовым в эскадре шел однотипный «Святой Павел» капитана бригадирского ранга Федора Ушакова. Над «Павлом» полоскал длинными косицами бред-вымпел командира авангардии.
Шли медленно – мешали противные ветры. Прохаживаясь по шканцам со зрительной трубой под мышкой, Ушаков рассуждал со своим старшим офицером:
– Изучение мое привычек турецкого паши говорит, что перед каждым боем учреждает флот свой паша словесными наставлениями. Из сего я заключаю, что, предузнавая сии намерения, а затем и спутав их, возможно, привести турок в полный беспорядок и расстройство!
Тем временем Гассан-паша, отойдя от Днепровского лимана, бросил якорь у острова Тендра, где приводил флот в порядок и пополнял припасы с подошедших транспортов. Наконец на одиннадцатый день плавания Тендра открылась наблюдателям и с салингов русских кораблей.
– На норд-вест видны паруса! – прокричали они вниз.
– Много ли? – закинув головы, вопросили их вахтенные лейтенанты.
– Без счета! – крикнули им в ответ.
Из каюты наверх поднялся граф Войнович. В шелковом халате и тапках на босу ногу, он жмурился от яркого солнца. Оглядев в оптику неприятеля, контр-адмирал повздыхал. Ведь даже беглого взгляда было достаточно, чтоб понять: перевес у турок в силах многократен. Семнадцати линейным кораблям и восьми тяжелым фрегатам султана наши могли противопоставить всего лишь два корабля и одиннадцать фрегатов разных рангов.
Корабельные батюшки тем временем доходчиво разъясняли своей пастве вредность мусульманской веры:
– Неверные величают Христа нашего пророком, а Махмуда своего послом Божьим, тогда как посол Божий есть наш Иисус, что всем давно ясно! Их же ересь есть богохульство величайшее!
Ветер был тих, и оба флота, находясь в пределах видимости друг друга, ожидали его усиления. Вечером на флагманском «Преображении» Войнович собрал капитанский консилиум, совещались, что предпринять дальше. Согласно уставу выслушивали мнение каждого, начиная с самого младшего по званию, Командор фрегата «Стрела» капитан-лейтенант Миша Нелединский, встав, заявил кратко:
– Полагал бы атаковать с всею неистовостью!
Его поддержали капитан «Берислава» Саблин и флаг-капитан командующего Сенявин:
– Чем мы хуже очаковских!
Начальник авангардии бригадир Федор Ушаков был с ними согласен:
– Надлежит нам, действуя с предельной решимостью, напасть и истребить неприятеля совершенно!
Войнович мялся, вздыхал тягостно и закатывал к подволоку глаза. Сам он полагал, что, коль его эскадра отвлекла турецкий флот от Очакова, то этим приказание светлейшего и исполнила, а более его уже ничего не касается. Так для чего тогда сейчас рисковать собой, бросаясь в драку? Однако высказывать свое мнение Войнович не решился. Мало ли что может случиться дальше, и тогда светлейший будет обвинять его в трусости. Что ж, если капитаны хотят драки, то пусть сами и дерутся!
