— И сколько же их? — теперь один из заместителей Крома интересуется с заметным недоверием.
— Около десяти тысяч одних только воинов! Не считая прислуги и огромного обоза!
— А как вы смогли это узнать? — опять же недоверчиво спросил тот же заместитель.
Намекает на то, что мне слишком много известно для настоящего патриота города? Что я в сговоре со степняками состою?
Ну, что-то такое есть, однако узнать об этом горожанам просто неоткуда.
— Очень просто. Взял в плен одного из командиров степняков, да расспросил как следует под пыткою. Он знает всех вождей, то есть Беев по именам, знает сколько у каждого под началом отрядов. Это легко посчитать, так что у степняков имеется точно девять тысяч восемьсот воинов. Было ровно десять тысяч, но наши гвардейцы в доблестном бою покрошили две сотни врагов, целую одну пятидесятую часть орды. Еще сорок девять таких побед и орда будет уничтожена. Но и нам нужно иметь в строю не меньше шести тысяч гвардейцев и Охотников для этого, — примерно прикидываю я. — А лучше гораздо больше.
Но больше взять неоткуда, обучение простого мужика действовать копьем и мечом в конном строю должно длиться не меньше двух лет, чтобы он стал более-менее профессионалом. И то, если у него есть характер и кое-какие способности.
После этого выступления я сразу ухожу, нет смысла слушать неуклюжие оправдания гвардейца, особенно Совет взбесила сегодняшняя пропавшая ни за что сотня воинов.
— И это в тот момент, когда все гвардейцы позарез необходимы на стенах, чтобы организовывать ополчение! — слышу я крики.
Наконец-то у власти начинают раскрываться глаза о бедственном, прямо катастрофическом положении города.
Ну, про катастрофу я пока преувеличиваю, но это только пора. Пара решительных нападений и продвижений степняков, после чего город окажется в полной ловушке, хотя прямым штурмом орде его не взять. Пара тысяч арбалетов у Гвардии и ополчения способны перебить все эти немалые тысячи во время приступов, стоит им только приблизиться к стенам.
К вечеру следующего дня, сидя во время ужина на кухне Клои с Гритой и сыном, я услышал снова, как во дворе меня спрашивает посыльный из Ратуши. Спрашивает и у дежурных по дому, и у моих охранников, которые теперь дежурят постоянно здесь, охраняя Гриту и сына.
Вполне возможно, что тот же командир Гвардии, чувствуя, что его время неумолимо уходит, может попробовать как-то мне отомстить. Даже в открытую прислать своих доверенных гвардейцев, чтобы устроить какую-то заподлянку, так что пусть лучше охранников будет побольше.
За эти два дня степняки взяли город в кольцо, кроме каменоломен с мастерскими со стороны Каменных ворот и порта. Во всяком случае та пара тысяч воинов, которые постоянно маячат перед стенами, это серьезная сила, готовая тут же расстрелять любой отряд, если он рискнет выйти за ворота.
Никто и не пробует, конечно, город готовится к обороне, мобилизованный народ начинает дежурить на стенах, поднимать наверх камни и связки болтов, проверять арбалеты и надевать имеющуюся в наличии защиту от стрел.
Стрелы иногда прилетают, но с большого расстояния и кажется, что степняки таким образом больше дразнят, чем пытаются кого-то всерьез подстрелить. Они втыкаются в защитные козырьки из дерева, в щиты из жердей и почти никогда в защитников стен. Обороняющиеся тоже редко стреляют, но в таких случаях в основном попадают в лошадей и совсем редко в лучников.
Что случилось с захваченным Черноземьем — в городе не известно, один или два дыма от пожаров вчера были видны со стен, но что это горит, сказать трудно. То ли специально жгут дома и сараи захватчики или это просто бытовые пожары в брошенных подворьях.
Часть крестьян из близлежащих поселений успела отправить женщин и детей в город на всякий случай, да и сами тут укрылись переждать нашествие.
Совет все эти два дня разбирался с гвардейскими казармами, употребил власть самого высокого уровня, чтобы точно определиться с числом имеющихся в городе профессиональных военных.
Разбирались-разбирались и теперь зовут меня, чтобы подбить невеселые итоги.
Да, в Совете атмосфера достаточно накаленная, командир Гвардии с парой подхалимов отбивается от остальных Капитанов, которые тыкают его мордой в неудачное командование основным воинским подразделением города.
Морда у него уже красная, тон сильно раздраженный, но ответить по существу ему нечего.
— Капитан Ольг! Вы оказались правы, в Гвардии мы нашли всего триста тридцать воинов, которых можно назвать воинами. Еще тридцать раненых в лазарете и все. А ведь Совет рассчитывал минимум на пять с половиной сотен воинов по тому, что нам до этого рассказывал начальник Гвардии, — начинает заместитель Крома, пока тот внимательно поглядывает на развернувшиеся между Капитанами прения.
Присматривается к побеждающей точке зрения, как понимаю я.
