Из-под этих бород уныло проглядывали чахлые блеклые иголки.
Напрасно Чернушка забиралась к нам после маршрутов в карманы, надеясь отыскать там, как всегда, что-нибудь вкусное. Ведь белочка давно уже привыкла к тому, что мы приносили из тайги «гостинцы». Однако на сей раз мы ничего не могли раздобыть в больном лесу — ни грибов, ни кедровых орехов, ни лиственничных шишек. Озабоченный Сашка хмуро сунул в рот Чернушке сухую макаронину.
Белочка решила, что это «бутылочка» со сливками. Она возбужденно засопела в трубку, но ничего сладкого, приятного на язычок не попало. Ах, значит обманули! Чернушка раздраженно стиснула зубками пустую «пипетку». От хрупкой, твердой трубки отлетел конец. Голодная белочка попробовала кусочек, второй — очень понравилось! Аппетитно, жадно захрустела макарониной. Мы радовались — проблема с ее питанием была решена. Решена-то решена, да не совсем. Чернушка долго не могла приспособиться к длинным неудобным трубкам. Когда ей дали новую макаронину, она крутила, вертела ею и так и сяк: то вверх задирала, как пипетку, то сжимала культяпками, как ягоды. Но круглая неуклюжая макаронина упиралась в грудь, выскальзывала из ручонок. И все же малышка наловчилась: обхватывала макаронину сразу за оба конца и, держа горизонтально, быстро крутила середину между резцами. Перепилив длинную «палку» на короткие «чурбанчики», она расправлялась теперь с ними не хуже, чем с орехами.
Мы ничего не могли раздобыть в мертвой тайге — ни ягод, ни грибов, ни дичи. Постная перловая каша комом застревала в горле. Товарищи мои размечтались:
— Эх, картошки б вареной сейчас…
— Щец бы из свежей капусты…
— Салата из красных помидорчиков…
— Компота из натуральных яблок…
Я решил их порадовать, приготовить домашние кушанья, по которым они соскучились. Еще перед отъездом в бахтинскую тайгу я проштудировал ботанический справочник диких съедобных растений.
Начал со щей. В справочнике в качестве заменителей капусты рекомендовались щавель, крапива, лебеда. Таковых растений вблизи лагеря не нашлось. Преобладали мох и ягель.
Для салатов предлагали использовать молодые зеленые листья клевера, одуванчика, сурепки и особенно побеги пастушьей сумки, в которых, оказывается, содержится много аскорбиновой кислоты. Моим товарищам витамин этот был бы весьма полезен, потому что при виде перловой каши у них портилось настроение. К сожалению, поиски салатных растений тоже не увенчались успехом.
Не нашел я и заменителей картофеля. Правда, можно было бы приготовить питательное пюре из корней таежного пиона, но я побоялся, что не определю, когда оно упарится как следует. Сырые же корни пиона, предупреждал справочник, очень ядовиты.
Таким образом, на поприще приготовления салата, картошки и щей я потерпел полное фиаско. Оставались компоты, кисели, напитки. Тут для меня расстилалось необозримо широкое поле деятельности! Вокруг лагеря росло много брусники, голубики, жимолости, по мху цепочками стелились кустики шикши с круглыми вороными ягодами. Я слышал, что из плодов жимолости готовят ароматное целебное варенье. Но в справочнике указывалось, что если перепутаешь сорта жимолости, можно отравиться. О шикше говорилось, что сок ее приятен, однако при употреблении в больших количествах вызывает головокружение. Испытывать вторично такое неприятное состояние никому бы из нас не захотелось, потому что Курдюков с Николаем Панкратовичем и так достаточно покружились по тайге в поисках лагеря. А у нас у всех желтые колеса вертелись перед глазами от вчерашнего крика. Нет, меня не устраивали съедобные растения с оговоркой «но»!
И тут я чуть не заплясал от радости, узнав, что буйные заросли, среди которых стояла наша палатка, не что иное, как окзирия. Да, да, та самая, про которую в справочнике ясно сказано, что ее легко определить по широким листьям с сухим перепончатым раструбом, что она очень вкусна, а главное, абсолютно безвредна. Вот чем я удивлю свою братию! Состряпаю такой компот — в жизни не забудут!
Нарубив кинжалом вязанку широких сочных листьев, я начал священнодействовать у костра.
— Что вы делаете? — любопытствовали мои товарищи.
— Компот варю.
— Впервые слышу, чтоб из травы компот варили, — удивился Павел, откусывая для пробы сочный молодой черешок окзирии. — А ведь, кажись, ничего штука — приятная, кисленькая и освежает наподобие лимона. Интересно, как ваше поварство пройдет?
Все засмеялись, вспоминая, чем каждый из них прославился в первый день своего дежурства. Павел умудрился все пересолить, даже клюквенный кисель посолил. Сашка напек таких лепешек, что они, как замазка, прилипали к зубам. Курдюков окрестил их «марципанами», и с той поры даже хорошие лепешки все стали называть марципанами. Николай Панкратович угостил нас «доподлинной ухой». Мы с Курдюковым еще ничем не прославились, потому что были освобождены от дневальства — хватало и своей работы.
