Генрих недоверчиво взглянул в сторону шлюпки, которую два индейца привязывали к деревянным сваям. Среди гребцов он углядел человека в черном и схватил Мартена за плечо, спросив сдавленным голосом: - Кто это?
Ян рассмеялся.
- Некий Педро Альваро. Уверяет, что он резидент из Сьюдад Руэдо. Я в титулах иезуитов не разбираюсь, но думаю, что угодил тебе, не так ли? Дарю его тебе...
Разгрузка и перевозка добычи заняли почти неделю. Шлюпки и пироги, переполненные мешками, сундуками и всяческим добром медленно, с натугой взбирались против течения, оставляли свой груз на бревенчатой пристани в Нагуа и поспешно плыли вниз к лагуне, а Шульц разбирал и регистрировал товары, руководя их размещением по складам.
Назавтра после прибытия Мартена посол вождя Хайхола отплыл вверх по Амахе, увозя несколько мушкетов и тюк иных даров, которые Квиче посылал Тотнаку. Ян слишком был занят своими делами, чтобы спросить Мудреца о содержании ответа по части свадьбы дочери, Иника же вовсе не показывалась, чего он даже не заметил.
Встретил он её только через несколько дней и только тогда припомнил разговор с Квиче. Иника была причесана как в тот раз, когда он подарил ей драгоценный гребень, но уже не в саронге, а в каком-то красном цветастом платье, которое не закрывало плеч и едва прикрывало колени.
- Я слышал, ты собралась замуж, - заметил он.
- Quien sabe... - ответила она, глядя ему в глаза. - Может быть...Когда нибудь.
- И как его зовут? - спросил он, позабыв.
- Откуда я знаю? - она усмехнулась.
- Ага: Тотнак! И твой отец...
- Не буду я женой Тотнака! - резко перебила она.
- О! - удивился Ян. - Почему?
- Я хочу быть владычицей Амахи.
- Но в таком случае Уатолок.
- Не смей так говорить! - она в гневе топнула ногой.
- Ну не сердись, - Ян рассмеялся. - Я на твоем месте тоже не был бы в восторге от Уатолока. Но раз ты хочешь стать владычицей Амахи...
- Хочу. Мне Генрих говорил... - она запнулась.
- Генрих? Но ты же не собираешься замуж за Генриха?
Это показалось ему таким забавным, что грохнул раскатистым хохотом, но видя, что Иника отвернулась и уходит, задержав её за руку повторил:
- Ну не сердись, малышка. Что же наговорил Генрих?
- Он сказал, что в стране, откуда вы прибыли, правит великая королева. И она не замужем.
- Ба! - воскликнул Мартен. - Елизавета!
- Так это правда?
- Правда, - подтвердил он, не зная, как объяснить ей разницу в положении Елизаветы и её самой.
- Англия лежит на острове, - начал он. - Она недоступна для врагов...
- Почти как Амаха, - вставила она.
- Ну да, - согласился он и продолжал: - У королевы за спиной целый народ. Народ, который многим ей обязан. У неё мудрые советники и друзья. Ну и...
- А у меня есть ты...И Генрих. А у Генриха теперь есть очень мудрый друг, которого ему подарил ты.
Ян беспокойно покосился на нее.
- Тот иезуит? И он тоже дает тебе советы?
Она сердито отрицательно тряхнула головой.
- Откуда же ты знаешь, что он мудр?
- Так Генрих говорит.
- Генрих осел! - взорвался Ян.
Но Иника никогда в жизни не видела осла и не могла сделать никаких выводов. Потому она вернулась к предыдущей теме.
- Решись ты мне помочь, я сделала бы для Амахи много хорошего, заявила она.
- Что, например?
- Ох, этого в двух словах не скажешь. Но если ты захочешь...
- Подумаю, - буркнул он. А сам подумал:
"- Малышка в самом деле изумительна. Будь она парнем, Мудрец имел бы достойного наследника."
ГЛАВА XI
В тот год "Зефир"и "Ибекс" ещё трижды выходили в море в поисках добычи, и счастье неизменно улыбалось Мартену. Черный флаг раз за разом появлялся на мелководьях Кампече, в Юкатанском проливе и в Карибском море, и испанские корабли и суда, экипажам которых довелось увидать золотой герб корсара, редко возвращались в родные порты. Губернаторы провинций Вера Крус, Табаско, Кампече, Кубы и Ямайки слали панические рапорты вицекоролю, военный флот гонялся за Мартеном, и награда в размере пятидесяти тысяч песо ждала смельчака, который его убьет, или предателя, который выдаст его убежище, а "Зефир"оставался как прежде неуловим, появляясь там, где в этот момент его меньше всего ожидали.
Страх охватил испанских моряков. Суда сбивались в конвои, коррехидоры придавали по несколько боевых кораблей для их охраны, но потери все равно росли. Был даже случай, когда Мартен, заключив союз с французскими корсарами, атаковал между Кубой и Флоридой целый конвой, потопил пять каравелл, насчитывавших в сумме сто восемьдесят орудий, и захватил двенадцать судов, направлявшихся в Европу с ценным грузом.
Во время одного из этих плаваний он сам, без помощи Уайта, взял на абордаж отличный четырехмачтовый парусник "Торо", построенный явно на какой-то голландской верфи, на что указывал очень длинный, круто поднятый бушприт, отсутствие носовой надстройки и высокая двухьярусная кормовая, занимавшая едва не половину палубы. Парусник был крупный, наверняка не меньше четырехсот лаштов, и скоростью не уступал "Ибексу". Мартен не стал его топить, предпочел отказаться от иной добычи, чтобы сохранить эту.
