– Так мы и не молчим, – раздался голос Дэйзи. – Мы просто очень рады видеть великого вождя племени тонго-лепа, прославленного на всех островах Архипелага своей силой, храбростью…
– Твоя есть женщина. – Вождь сплюнул на траву. – Моя не говори с женщина, моя ее люби или бей, в зависимости от того, что и как ее делай. Бей чаще, поскольку много чего женщина делай криво – мясо сожги, пиво пролей, девка роди…
– В этом есть определенный смысл, – негромко сказал Калле.
– Феминистки тебя не слышат, – вздохнул я. – Тем более выписывать тумаков за «девка роди» – это вообще неправильно. Вот за пиво и мясо…
– Это, вождь, – вперед выдвинулся Харрис, – короче, торговать будешь?
Тревис, видимо, решил отсидеться за могучей татуированной тушей бойца. Разумно.
– Торговать? – Вождь изобразил раздумья на лице. – Что у тебя такой есть, что у меня нет?
– Много чего. – Харрис уставился на вождя. – Бусы есть, зеркальца маленькие, маленько наконечников для стрел, из доброго железа сделанных. А у тебя-то самого что есть?
– Белая человека не знает истинная ценность многая вещь, например, раковин. Вместо эта прекрасная вещь он предпочитает маленький шарик, что был у нее внутри. Дикарь.
– Жемчуг, – пробежал шепоток по пиратским рядам.
– Что еще? – Харрис и бровью не повел.
– Ну-у-у… – Вождь задумался. – Кровавые камни, что мы добывать в горах наш остров, может, они ваша интересна?
– А, рубины. – Голос Харриса потеплел. – Рубины – это тоже хорошо. Будем торговать.
– Ну, моя тоже не против. – Вождь поправил головной убор из перьев попугая, который наверняка заставил бы Кошу упасть в обморок. Но болтливой птицы видно не было, похоже, она осталась в каюте капитана Дэйзи.
– Ангол, – позвал вождь, и из зелени, окружавшей нас, как чертик из табакерки вылез татуированный с ног до головы туземец, причем эта роспись на эбеново-черном теле смотрелась крайне необычно. – Твоя веди эта люди на поляну, где торговать.
Надо же, дикий – а воспитанный. Мог бы и на своем языке команду отдать, но нет – уважение к гостям показывает, чтобы не подумали, что их прямиком на кухню ведут.
Мы снова пошли по джунглям, но на этот раз впереди нас не топали несколько дюжих корсаров, прорубая дорогу, нас, похоже, вели по каким-то тайным и заранее расчищенным тропам, а может, вовсе даже и не тайным, а просто мы сами их найти не смогли.
– Как бы не слопали нас, – гудел как шмель Якоб. – Знаю я этих, с косточками в носу. Оглянуться не успеешь, а тебя уже жуют.
– Да не зуди ты, – обернулся Калле. – Тебя все равно никто есть не станет, ты старый и жилистый, тебя не ужаришь и не уваришь.
– Ну, если потушить… – причмокнул док. – Да с пататом, да со специями и лимончиком…
– Чтоб вам всем пусто было, сволочи! – взвизгнул Якоб. – Чтобы вас кракен утащил в пучину!
– Убогий, ты что несешь! – тихонько присвистнул Калле. – Твое счастье, что капитан не слышала вроде.
Якоб притих, что-то негромко бубня себе под нос. Нет, все-таки надо завязывать с выпивкой, вот на такого Якоба посмотришь и десять раз потом подумаешь, чего лучше выпить – водки или сока?
Через полчасика мы вышли на поляну, поражающую взгляд какой-то просто неестественной зеленью травы.
– Какая зеленая, – пробормотал док. – Ну надо же.
– Красиво, – поддержал его я.
На поляне уже стоял чернокожий вождь и десятка два воинов племени тонго-лепа – татуированных с ног до головы, невысоких, с длинными руками, покатыми лбами и глубоко посаженными глазами.
– Вот они, кровосмесительные браки, – негромко и назидательно произнес Ник. – Еще лет сто пятьдесят – и совсем тонго-лепа выродятся, попомните мои слова.
– Да и кальмар с ними, – так же негромко сказал кто-то из корсаров. – Остров освободится.
– Наш готова торговать, – громко сказал вождь, Эверестом возвышавшийся над своими невзрачными подданными. – Ваша покажи, что наша вы есть предлагать.
– Тащи пару бус этому вождю, – послышался голос Тревиса, отдающего кому-то команду. – Зеркало одно ему дайте и наконечников для стрел пяток. Как подарок тащи, задаром.
Разумно. За уважуху, так сказать. Теперь ему нас есть совсем уж неудобно будет, если что.
Вождь милостиво принял подношение, сделал своему окружению жест рукой, что-то вроде: «Налетай». Дикари смешались с корсарами, показывая то, что они готовы предложить за наши товары.
– Погодите вы, дети джунглей, – слышался рев Харриса. – Дайте хоть выложить наш товар, удобней же будет, причем вам же!
Вождь стоял чуть поодаль, с отеческой улыбкой глядя на процесс натурального обмена и, видимо, ставя в голове галочку о том, что культурная программа для племени на этот месяц выполнена.
Дэйзи, увидев такое одиночество вождя, дикой серной скакнула к нему, я, продираясь сквозь толпу, последовал за ней.
– А вот скажите, почтеннейший, – вежливо обратилась к вождю Дэйзи, – как бы мне…
– Женщина, твоя место у костра, где готовить пища, – высокомерно сообщил капитану вождь. – Твоя не моги просить у меня что-либо, кроме подарка за любовь. Да и это не моги, твоя вся белый и некрасивый, моя тебя любить не станет.
