Судя по ширине улыбок, мой визит к Старику не остался для них тайной, а мои акции потихоньку взлетали все выше и выше. А вот интересно, если бы не эта моя близость к сильным мира сего, хоть одна бы на меня посмотрела? Ну, вот так, чтобы просто с интересом и без дальнего прицела? Что-то я в этом сильно сомневаюсь… Хотя, может, и наговариваю на девчонок, кто его знает на самом деле. Вот стану свободным – проверю свои домыслы, в конце концов, в большинстве случаев я, как правило, вижу, когда человек врет или лукавит – профессиональный навык, пассивное умение, так сказать, и притом изрядно прокачанное. Хотя когда речь идет о женщинах, ни в чем нельзя быть уверенным.
– Да нет, просто в последнее время я, как правило, заезжаю тогда, когда вы уже спите ну или в клубах зажигаете, – пояснил я дружелюбно. – Сам не рад такому обороту. Лишний раз вас не увидеть – это и обидно и досадно. Эдакая-то красота – да мимо моих глаз.
– Так заезжайте почаще, – бойко ответила одна из девушек, с огненно-рыжей гривой волос и шалыми зелеными глазами. – Да и других способов кого-то из нас увидеть много, было бы желание.
Я вздохнул:
– Желание есть – времени нет. Опять же старый я для вас, куда мне…
– Ничего-то вы в женщинах не понимаете, Харитон Юрьевич, – нарочито-печально вздохнула зеленоглазка. – Ну ничегошеньки. Видимо, придется вам при случае кое-что объяснить.
– Да? – хмыкнул я. – А вот возьму да и соглашусь. Я ж не дурак, чтобы от урока такой наставницы отказываться?
– Ой! – подпрыгнула рыжая чертовка, похоже, кто-то из девушек ткнул ее под ребра.
– Что такое? – поднял брови я.
– Мышцу свело, – с улыбкой пояснила мне девушка. – Пойдемте, я вас к Максиму Андрасовичу провожу.
– Идем, – согласился я. – С вами – всегда.
Рыжая вышла из-за стойки и поцокала к лифту, я покорно двинулся за ней.
– Меня зовут Дарья, – сообщила она мне, нажимая кнопку вызова.
– Невероятно приятно, – не покривил душой я. – Харитон, но можете меня называть просто Киф.
– Здесь не могу так называть, служба, – бойко ответила мне Дарья. – А вот если в какой другой обстановке – так почему бы и нет?
– В другой обстановке – это да, это можно, вот только… – протянул я.
– Ах, ну да, конечно же! – прижала руки к щекам Дарья, хитро блеснув глазами. – Как же я забыла о Виктории Евгеньевне, мне девочки из другой смены про нее рассказывали, как она пирожные в кафетерии тоннами трескала.
– Виктория Евгеньевна, – промямлил я, понимая, что сейчас меня переигрывают по всем фронтам. – Она такая, Виктория Евгеньевна, она их, пирожные, значит…
Двери одного из лифтов открылись, и оттуда вышла Марина Вежлева, которая, заметив меня, выдала на лице очаровательнейшую улыбку и направилась в мою сторону.
– Лифт подан, – торжественно сообщила Дарья, протянув руку в его направлении.
– Брысь, – коротко бросила ей Марина.
Дарья недовольно сморщила носик и удалилась в сторону стойки.
– Что, окручивают? – Марина глянула ей вслед. – Смотри, осторожней тут общайся с ними, особенно теперь, когда ты в фаворе у
– У них сложилось обо мне превратное мнение, – заверил я ее. – Как только любая из них увидит мою берлогу, так тут же сбежит куда подальше, ломая каблуки. Да я и сам уже порядком пошарпанный субъект. Подыстоптался вот за последнее время сильно, гады-годы, понимаешь.
Марина захохотала:
– Чудо в перьях, ты такой только по одной причине – у тебя нормальной женщины нет. Твоя малолетка, ты уж прости, сама выглядит, как колхозница, и тобой толком не занимается, зато какие-то замки воздушные строит да ждет, что ей в руки все само упадет. Мужчину делает его женщина, вот ты и подумай: та с тобой сейчас женщина или нет.
– Зря ты, – сказал я Марине. – Все она делает как надо, я вообще последнее время как в санатории живу. Сыт, пьян и нос в табаке.
– Дурачок ты, тридцать с лишним лет, а ума нет, – ткнула меня Марина в лоб наманикюренным ноготком. – Истинная женщина – это не та, которая хорошо готовит, шьет и стирает, и достоинства такой женщины состоят далеко не в том, что у нее под блузкой и под юбкой. Истинная женщина – это та, которая может заставить своего мужчину ради нее сделать невозможное, и я сейчас не о том говорю, чтобы луну с неба достать или там рычаг дернуть и таким образом Землю с орбиты сдвинуть. По-настоящему сильная и умная женщина может заставить мужчину переступить через его «не хочу» и, что самое главное, через его «не могу». И не только заставить, это-то самое простое, а сделать так, чтобы он этого сам захотел, чтобы он ради ее похвалы зубы сжал и из жил своих рвался, чтобы он ради ее улыбки забыл о том, что есть слово «невозможно». Вот это – да, это женщина. А все эти борщи, до поры до времени тугие сиськи и прогулки по мегамоллам за свитерами – это забавы для школьниц, вон их у стойки сколько стоит, бери не хочу. Пятачок – пучок.
– Эк ты завернула, – прищурился я.
– Подумай о том, что я сказала. – Вежлева провела ладонью по моей щеке. – Подумай.
