Черные и белые дыры полностью

Джек Флойд ровно пятьдесят лет не знал страха смерти… На долю профессиональных исследователей космоса выпадает немало минут, опасных для жизни. Джек научился в подобные минуты думать не о себе, а только об экипаже. Его первый брак, который вполне был равносилен десятилетней каторге — во всяком случае, что касается чувств, — зашел в тупик. Понадобилось целых десять лет, чтобы он, наконец, решился порвать с опостылевшей семейной жизнью. А потом ему встретилась Сью, и на этот раз брак оказался удачным. Доказательством тому были двое очаровательных детишек.

Но Флойд по-прежнему не испытывал чувства страха: судьба, как ему казалось, должна была щадить его. В его жилах текла добрая шотландская кровь, а твердость характера была сродни языческой самоуверенности отцов-пилигримов. Но главное — он в этом был твердо убежден — счастливые люди никогда не умирают. А Джек и Сью были поистине счастливы.

Как правило, в экспедиции посылали на два месяца, после чего полагался двухмесячный отпуск. Если экспедиция оказывалась более продолжительной, то космонавту потом давалось столько же свободных дней, сколько их проходило за это время на Земле. Это было даже выгодно, поскольку земное время текло гораздо медленнее, чем в полете, на каком-нибудь далеком участке Галактики.

Дом Флойда находился в Ларго. Ничем не омраченные тихие дни, рыбалка и прочие радости жизни… Правда, пойманных рыб полагалось немедленно бросить обратно в воду, так мало их осталось после подводных бурений нефти в давние времена, и все-таки это было приятной забавой. Питер и Пегги часто ходили на рыбалку вместе с отцом. Сью предпочитала стереовизор, где она любила смотреть ежечасные передачи новостей. Джек Флойд терпеть их не мог. Слишком много места в них отводилось возмущениям землян против космических резерваций. Жители Земли были попросту неспособны осознать тот факт, что все эти чертовски дорогостоящие космические базы и резервации в один прекрасный день для них же самих обернутся только благом. И возможность эта вполне реальна. Хотя, бесспорно, немногочисленному персоналу этих баз пока жилось несравненно лучше, чем «земляным червям», как презрительно называли между собой землян обитатели космоса.

Как горда была Сью в тот день, когда представила командира космического корабля Джека Флойда своей семье! Ведь если кто-либо из людей космоса вступал в брак с человеком, не принадлежавшим к сей привилегированной касте, это считалось из ряда вон выходящим событием.

Теперь все переменилось. Хотя Флойд знал, что сейчас он не в форме, но бросить курить все же не мог; он закуривал одну сигарету за другой, если, конечно, не находился в это время на борту своего корабля. На своем «Триумфе». Как ни странно, на корабле его и не тянуло курить. К тому же в полете курение категорически запрещалось. Он, конечно, отдавал себе отчет в том, что работает на износ, выкладывается весь без остатка, но уж очень хотелось ему быть безупречным командиром. Ну и Сэмюэль Камберленд, Главный космический координатор, тоже заботился о том, чтобы подкинуть работенку. Крепкий орешек был этот Сэм. Мало ему Нобелевской премии за результаты в исследовании космоса, так он еще был обладателем нескольких дипломов различных университетов. Сэм вовсе не старался делать вид, будто разбирается во всем — от психологии до атомной физики, однако в случае необходимости сразу же обнаруживалось, что он прекрасно ориентируется в каждой из этих наук. Джек Флойд любил координатора, но и побаивался его. «Наверное, такими будут роботы-андроиды, если их когда-либо создадут», — эта мысль приходила ему на ум, когда он сталкивался с Сэмом. К тому же Сэм Камберленд отнюдь не походил на кабинетного ученого или сухого книжного червя. У него было десять детей — от разных браков, он возглавлял бесчисленные научные общества и каждую зиму исправно приносил на алтарь спорта одну или сразу обе сломанные конечности.

Нет нужды говорить, что именно Сэм Камберленд послал Флойда в конце концов на медицинское обследование.

— Не нравится мне твоя серая физиономия, Джек, — заметил он однажды, и тут же постарался придать голосу игривость: — Здесь, в космосе, нам нужны оптимисты.

Только и всего. Сэм никогда ничего не приказывал, он лишь ронял отдельные, как бы случайные, замечания. Однако, что бы ни сказал Главный космический координатор, это звучало как приказ. Стоило ему небрежно обронить какое-либо замечание, и его пожелание поспешно выполнялось. Правда, пожелания Камберленда были всегда только разумными.

Стало быть, затемнения в легких… Доктор Спек, космический врач, растерянно взъерошил редкую шевелюру.

— Ничего не понимаю! — размышлял он вполголоса. — Но компдиагносту виднее. Еще не было случая, чтобы диагноз, поставленный машиной, оказался ошибочным. Всего полгода назад вам делали рентген, а сейчас… Боюсь, что придется взять на исследование срез ткани.