Алеутов быстро достал какую-то бумажку из огромной стопки листов, лежащих у него на столе, и, перегнувшись, протянул её мне.
– Читай, – скомандовал он.
Я бегло пробежался по приказному листу (а это был именно он, жёлтый и казённый).
– Принимая во внимание сложившуюся обстановку… прошлые заслуги капитана… присвоить звание… полковника вне очереди? – поражённо прочитал я, поднимая глаза на Алеутова.
– Меня не благодари, – тут же открестился он. – Это всё благодаря Георгию Константиновичу. Я, конечно, давно хотел тебя повысить, но майорские звёзды – это максимум, что тебе светило. То, что ты теперь полкан – не моя заслуга.
Я удивлённо повернулся к Жукову. Не он ли всегда говорил, что дисциплина и иерархия в армии основа выживания нашего народа? Ни он ли категорически запретил внеочередное присвоение званий? Ни он ли во всеуслышание заявлял о том, что офицер должен отходить под каждыми погонами минимум три года? И тут, на тебе, сам же и нарушает свои же постулаты. Я, честно, не понимаю, что происходит. Наверное, такой чести я не был удостоен, даже если бы в космос полетел.
Жуков слегка смущенно крякнул.
– Видишь ли, Григорий, твоё повышение до полковника не случайно ни разу. И от слов своих я не отказываюсь. Дисциплина на первом месте. Но, видишь ли, тут возникла необходимость…
– Я всегда готов исполнить свой долг, товарищ верховный маршал, но… не поймите меня неправильно, я бы мог выполнять его и в чине капитана. Я служу не ради звёздочек на плечах.
– Я знаю, Григорий, я знаю, – ответил Жуков. – Твой послужной список говорит сам за себя. Но, понимаешь, от тебя в очень скором времени потребуется работа с информацией, доступ к которой могут иметь только офицеры генеральского чина и выше. Понимаешь, о чём я?
Я прекрасно понимал. Звания разведки дают два чина вперёд, если переводить на армейские ранги. Так что, если бы я подчинялся именно военному ведомству, я сейчас бы был полновесным генерал-майором.
– Ну так, и что это за информация? – задал я вопрос, адресуя его Георгию Константиновичу.
Все собравшиеся в кабинете молча переглянулись. Слово, после небольшой паузы, по уже заведённой традиции, взял Жуков.
– Вы с Артёмом очень хорошо подоспели с убийством Власова. Дело в том, что недавно из Новосибирской республики к нам пришёл один человек. И человек этот принёс очень интересные сведения…
Окрестности Новосибирска, Новосибирская республика. 21 декабря, 1961 год.
Все мужчины, собравшиеся за круглым столом, стоящим в центре большой и просторной землянки, напряжённо молчали.
Жилище, в котором находились эти шестеро, никак нельзя было назвать «временным». Это был настоящий подземный дом, стены которого были выложены толстыми брёвнами, пол устелен деревянными досками, а на потолке на длинном шнуре ярко горела старая, ещё советских времён лампочка. Мужчины, сидевшие за столом, на котором были разложены многочисленные документы, карты и приказы, молчали, силясь переварить только что услышанную информацию.
Первым взял себя в руки самый старший из них, человек лет шестидесяти на вид, которого все здесь звали просто Михаилом. Михаил был по своему обыкновению гладко выбрит, имел аккуратно уложенную причёску и изредка поправлял свои круглые очки в тонкой оправе.
– Значит, вы полагаете, – спросил он у Джеймса Кюри, который также находился в помещении. – Что Советский Союз, с таким оглушительным треском проигравший войну, имел собственную агентурную сеть в высших эшелонах нацистской Германии?
– Я не полагаю, Михаил, – ответил американец, крепко затягиваясь импортной сигаретой. – Я это абсолютно точно знаю.
– И всё же, из каких источников к вашему руководству поступила эта информация? – не отставал Михаил.
– Этот вопрос, Михаил, можно сказать, ключевой, – улыбнулся Джеймс, выпуская облачко дыма. – Информация эта поступила от нашего агента в Столице Мира Германии…
Михаил тут же поморщился.
– Вам самому не противно выговаривать это длиннющее название? Давайте обойдёмся без пустого формализма, хорошо? Называйте этот город так, как все привыкли, а упражнения в пафосе оставьте, пожалуйста, Гитлеру и Шпееру.
Кюри кивнул.
– Как будет угодно, но в целом, это дело не меняет. Наш агент в Берлине, недавно получивший высокую должность в СС и был допущен в партийный архив НСДАП[1], выполняя порученное ему всё той же партией задание. В чём именно заключалось это задание сейчас абсолютно неважно, но во время работы с архивными, ещё довоенными документами, он обнаружил кое-что очень интересное.
Затушив сигарету в жерле чёрной пепельницы, стоявшей перед ним на столе, американец потянулся за новой.
– А именно? – призывая Джеймса продолжать, спросил Михаил.