Мы молча вскарабкались по оставшимся лесенкам. То есть это мы с Нилом поднимались, не произнося ни слова. Риелтор впереди нас шептал себе под нос и продолжал чесаться. Звук, с которым он это делал, теперь не прекращался.
Потом мы оказались выше тумана. Стало хоть что-то видно. Правда, под нами был только слой тумана, но все же. Небо над нами было холодным, бледно-голубым. Конструкция, по которой мы взбирались… в общем, мы не могли оценить ее высоту, потому что видели только нижнюю поверхность следующей платформы.
— Бог ты мой, Шери, — сказал Нил, — потрясающий дом. Столько места!
— Места много, — согласилась я, оглядываясь по сторонам.
Дымка внизу была изжелта-серой, а не белой. Верхние уровни дома заметно покачивались на ветру. Или даже не на ветру — просто тихонько покачивались. Может, само наше присутствие нарушало их равновесие.
— Итак, — сказала я, — продолжим. Пора насладиться видом!
Вид начал вырисовываться еще через пару этажей. Поднявшись достаточно, чтобы открылся обзор за пределами тумана, мы легли на животы и посмотрели через край настила.
— Подождем, — сказал риелтор, раздирая себе подмышки, — пока дымка развеется.
Вне области тумана не просматривалось почти ничего, кроме неясного серо-коричневого пейзажа. Но я не могла его вспомнить — много лет назад я знала эту местность, но думала, что все вокруг застроено жилыми домами.
Когда дымка развеялась, вид прояснился, и мне стало не по себе. Да, внизу стояли ряды домов, но выглядели они не так, как с земли. Даже появилось ощущение, что это какие-то другие, а не те самые дома, которые я ожидала увидеть. Оставшийся тонкий флер тумана не мог объяснить такие отличия. Сплошные ряды высоких викторианских зданий — это само по себе было нормально, правильно, но выглядели они чуть выше и уже, чем дома на улицах, которые я считала знакомыми. И все они были чуть темнее и грязнее. Больше заколоченных окон, размокших, гниющих занавесок, заброшенных садов. Голая земля, видимая вдали, действительно оказалась необжитой — каким-то пустырем. Мне же помнилось, что раньше там стояло какое-то общественное здание: библиотека, музей, мэрия или что-то вроде.
— Мне это место запомнилось другим, — сказала я.
— Ну что ж, у тебя всегда была ненадежная память, — заключил Нил.
— Что? Ничего подобного!
Но Нил уже отвлекся.
— Посмотри! — воскликнул он, показывая пальцем. — Что это?
— Что хочешь этим сказать? Насчет моей памяти?
Но он не слушал. Он уставился вниз, разинув рот и вытаращив глаза.
Внизу что-то двигалось по улице. Что-то большое. Сначала оно показалось мне мусоровозом, но никакой это был не мусоровоз. Слишком оно было большое, высокое, как дома с обеих сторон. И занимало всю ширину улицы. У него была обтекаемая горбатая спина, которая при движении качалась из стороны в сторону. Оно шло на четырех ногах, но передние конечности не были, собственно, ногами. Это были руки. Пятнистую, розовую с белым кожу покрывали мягкие на вид наросты. Голову было не видно, ее загораживала подрагивающая округлая туша.
— Уникальный вид, — сказал риелтор.
Тварь двигалась вперед, пока не достигла пустыря, где раньше было что-то — мэрия, музей, библиотека, — присела там, стала окапываться и в конце концов, кажется, зарылась в землю.
— Должна признаться, зрелище не из приятных, — заключила я.
Агент фыркнул и сплюнул. Слюна стекала с его толстых мокрых губ на неестественно острые зубы.
— Так, — сказал он, — так, так, так. Что же, о вкусах не спорят.
— Мне очень нравится, — вставил Нил.
— А можно поговорить об этом внизу? — спросила я. — В холле или, например, в гостиной? Там, где потеплее?
— Хорошо, — сказал Нил. — Ой, только посмотри на
Я бросила взгляд в ту сторону и заметила активное движение в одном из тупиков — мне показалось, там толпятся люди, но я не успела увидеть, что они делают и кто это на самом деле. Я прижалась лицом к деревянному настилу, на котором мы лежали, и сказала:
— Я хочу вниз. Сейчас же.
— Хорошо, хорошо, — согласился Нил. — Идем.
Риелтор шел за нами следом.
Я много раз оступалась, и Нил тоже, но никто из нас не упал.
Мы вернулись в красивый холл. Меня трясло.
— Что такое? — спросил Нил.
— Не знаю, — ответила я. — Есть в этом доме какая-то странность.
— Мне он правда нравится.
— Я знаю. И не забываю об этом. Но… разве там, наверху, не было другого ощущения? На дощатом настиле? Ты не почувствовал неладное?
— А ты почувствовала?
Нил выглядел озадаченным.
— Думаю, да, — ответила я, — хочется уйти отсюда.
Сзади нас риелтор прочистил горло. Звук был громким и противным. Я обернулась и увидела, как он вытирает что-то зеленое с губ.
— Повремените, — сказал он. — Вы еще не видели погреб.
— Я не хочу осматривать погреб, — заявила я.
— Нельзя принимать решение, не увидев весь дом, — возразил агент. — Это может полностью изменить ваши впечатления.
— Я не хочу, чтобы мои впечатления полностью изменились.
— Ну же, Шери, — сказал Нил, — давай посмотрим погреб.
Он взглянул на риелтора:
— Это не займет много времени?
— Нет, — ответил тот, широко ухмыляясь и почесывая кадык. — Это не затянется.
