Голос ее звучал монотонно и безжизненно, хотя среди помех разобрать наверняка было трудно.
Федор нахмурился:
— Постой. Ты родилась… в этом доме? Я уверен: ты показывала мне дом, в котором родилась. Здесь, в Провиденсе, но… это была старая развалина. Не помню уже где… Я тогда был еще ребенком. Но… да, агент говорил, что дом отреставрировали.
Возможно ли, чтобы это в самом деле был тот дом?
—
— Что?
На столе зазвонил городской телефон. Федор снова подскочил в кресле и сказал в трубку:
— Мама, подожди.
Он отложил мобильник и снял трубку стационарного аппарата:
— Доктор Чески слу…
— Федор? Тебя не было дома… А ты, оказывается, здесь! — Звонила его мать. На этой линии помех не было, голос звучал громко и отчетливо. — Ты должен поговорить с этим сумасшедшим санитаром! Он постоянно ходит за мной по всему отделению…
Ветер швырнул в оконное стекло пригоршню мокрого снега.
— Мама… Ты там что, развлекаешься с их телефонами? Ты раздобыла где-то мобильник? Тебе не разрешено иметь мобильный телефон.
Повинуясь внезапному импульсу, он поднес к уху свой сотовый:
— Алло!
—
Конец фразы потонул в шуме статических помех. Но это был действительно голос его матери — только… какой-то механический.
Теперь он сменился длинным, низким гудком. Мать отключилась.
Федор медленно отложил мобильник и сказал в трубку стационарного телефона:
— Мама, у тебя там два телефона, по одному на каждое ухо?
— Федор, ты говоришь так, словно ты не психиатр, а пациент психиатра. А я ведь пытаюсь тебе объяснить, что этот ненормальный, который утверждает, что работает здесь санитаром, так вот он… Что? — Мать теперь обращалась не к Федору, а к кому-то, кто находился с ней рядом. — Врач сказал, что мне можно поговорить с сыном… Да, я уже звонила, но его не оказалось дома…
На заднем плане послышался низкий мужской голос, затем этот человек заговорил в трубку, обращаясь к Федору:
— Это доктор Чески? Прошу меня извинить, доктор, но ей не разрешается пользоваться телефоном после восьми вечера. Я бы мог попросить дежурную медсестру…
— Нет-нет, все нормально. Скажите только: у нее есть сотовый телефон? Мне показалось, что она разговаривала со мной одновременно по двум линиям.
— Что? Нет, у нее не должно быть мобильника… Все, она идет. Мне нужно уладить тут дела, доктор Чески. Но вы не волнуйтесь — ничего особенного, она каждый вечер устраивает разнос Норману…
— Ну разумеется, выполняйте свою работу.
Федор повесил трубку и взял со стола мобильный телефон. Поднес к уху. Тишина. Он решил проверить в меню, кто ему звонил только что, и обнаружил, что последний входящий был от Леа два дня назад…
На следующее утро — был по-зимнему холодный, но солнечный день — Федор заехал в психиатрическую больницу, расположенную на противоположном конце города. Старшая сестра вяло махнула ему рукой и процедила:
— Она в комнате активного отдыха.
Мать играла в карты с пожилой чернокожей женщиной. На ней была надета длинная гавайская рубашка и красные пластмассовые сандалии, редкие седые волосы накручены на синие бигуди. Усыпанные пигментными пятнами руки тряслись, но так было всегда, и в целом мать выглядела вполне счастливой. На экране телевизора с приглушенным звуком герой «мыльной оперы», размахивая руками, произносил какие-то невнятные угрозы.
— Мама, тот дом, который ты порекомендовала тете Вере для меня, — ты говорила, что родилась в нем?
— Родилась в нем? — переспросила мать, не отрываясь от карт. — Да. Я тебе этого не говорила, но я родилась в том доме. Мейси, не жульничай! Ты ведь сама знаешь, что жульничаешь, детка. А вот я никогда не мошенничаю.
— Мама, вчера вечером ты звонила мне два раза? Я имею в виду: ты два раза разговаривала со мной?
— Два раза? Нет. Но я помню, что с телефоном творилось что-то непонятное. Как будто все слова, которые я произносила, отдавались эхом и потом как-то перемешивались. Черви, Мейси!
— Ты помнишь, как читала по телефону стихи? Там была строчка про какие-то эпохи…
— Я не читала стихов после того случая у Джимми Долана. Твой отец тогда жутко на меня рассердился. Я забралась на барную стойку и декламировала Анаис Нин{1}… Чего ты смеешься, Мейси? Можно подумать, ты никогда не залезала на барную стойку! Я уверена: залезала. Следи лучше за картами!
Федор спросил, как у нее дела, на что мать просто пожала плечами. В кои-то веки она не пожаловалась на «этого сумасшедшего» санитара Нормана. Всем своим поведением она демонстрировала, что Федор мешает ей весело проводить время.
Он похлопал мать по плечу и покинул клинику, на ходу размышляя, не послышалось ли ему все накануне. Возможно, это был рекламный звонок или что-то в этом роде.
«Предположим, — думал он. — Большой, пустой дом. Фантастическая история, рассказанная Романом. Может, у меня слуховые галлюцинации?»
