Он взял её за руку, не обращая внимание на то, что она что-то рассказывала, и быстрым шагом направился прочь от танэри, а потом, когда отошли на небольшое расстояние, резко развернул на себя, посмотрел в глаза.
– Прости меня…
– Всё в порядке, – начала было она, но Келлен наклонился и поцелуем заставил замолчать, но лишь на мгновение, а потом горячо зашептал:
– Я знаю, что грублю и бываю порой несносным, часто раздражаюсь и… – ему было трудно говорить, поэтому Туён снова открыла рот возразить, но он приложил палец к губам, прося её помолчать. – Я не могу пообещать, что больше такого не будет. Но могу пообещать, что буду стараться изо всех сил так не делать. Я научусь…
– Лён, – растроганно произнесла она.
– Только не придумывай себе лишнего! – съязвил он по привычке и тут же испугался, прикусил язык.
Туён засмеялась, а он виновато посмотрел, искренне расстраиваясь, что даже красивый порыв своей души умудрился испортить.
– Арараг, из меня выйдет отвратительный ухажер, – пробурчал он.
– Самый лучший, – она приподнялась на носочки и поцеловала его в губы.
– Я научусь… – он снова попытался сформировать у себя красивое обещание, но слова так и не подбирались, вызывая смущение.
– Да-да, я так и поняла, – всё ещё посмеивалась она и кивнула в сторону злящегося танэри. – Нас ждут. Обсудим всё в крепости уже.
– В крепости уже нечего будет обсуждать, я буду в камере, – безразличным тоном заметил он, но от глаз Туён не ускользнула промелькнувшая во взгляде тоска.
– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала она ему и ободряюще улыбнулась, взяла за руку и уже не отпустила, даже когда подошла к У-Джину.
Когда они поравнялись с танэри, девушка постаралась отключить чувство вины, которое вызывало у неё негодование и боль в глазах У-Джина, иначе всё станет слишком… запутанно. Туён придала голосу бодрости и продолжила, словно не прерывалась.
– Ворота за нами закрылись, а мне показалось, что это захлопнулась крышка гроба, – она собиралась рассказать в забавной, легкой манере, но неожиданно для себя провалилась в воспоминание, снова ощущая весь тот ужас и чувство безысходности. Мне дали заключенных из того крыла, где я проходила первый месяц службы. Я знала их, они меня, и вроде ж неплохо ладили… – она грустно улыбнулась, опуская взгляд. – Самсон хотел преподнести урок, чтобы я на себе почувствовала, чего стоит сострадание других, – Туён усмехнулась. – Как будто я не знаю…
Келлен сильнее сжал её руку, девушка с благодарностью посмотрела на него. Его сила дала сил продолжить ей.
– Всю дорогу они отпускали пошлые шуточки, не все, конечно, но и не мешали особо остроумным. Что-то доказывать или отстаивать свою честь – означало бы лишь ускорить уготованную участь. Куда идти – не знала, выбирала туннели наугад, но строила из себя умную, уверенную, планировала сыграть на своей необходимости, мол без меня пропадут. Один из туннелей привел нас в грот, из которого не было выхода. Тупик. Мужчины стали ругаться, но я вовремя заметила небольшое озеро и соврала, что специально свернула для ночевки. Они поверили. А дальше всё и случилось…
Келлен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его прошлое, издеваясь, нашло своё отражение в настоящем, напоминая… виновен. Другая девушка… другое место… Не участвовал, но и не мешал… Он отпустил руку Туён, закрыл глаза и надавил на них ладонями, силой желая стереть картину, что порой преследовала его в кошмарах.
– Лён, – позвала его Туён и обвила рукой талию. Келлен тряхнул головой, заставляя себя вернуться сюда, понимая, что нужен здесь и сейчас, и что это он должен поддерживать и беспокоиться, а не наоборот. Он приобнял её за плечи, кивнул, давая понять, что слушает. Туён слабо улыбнулась. – Мы устроили привал. Еды мне не дали. Припомнили мои методы, которые я применяла к ним для послушания. Сказали, если хочу поесть, то должна заработать. Стали спорить кто за кем… Один из них отстоял право первенства…
У-Джин разразился тихими ругательствами и схватился за волосы, глаза наполнились ужасом.
– Я много раз думала потом, как надо было поступить, – спокойно проговорила Туён. – Наверное, надо было как-то обыграть, попробовать договориться, но я была слишком напугана и взвинчена, а они весь день до этого доводили меня морально… – она умоляюще посмотрела на Келлена, словно это он должен её простить.
– Убила его? – спросил следопыт.
– Он подошел близко, снял штаны, достал и начал предлагать… – смотря только перед собой и никого не видя, проговорила Туён, не слыша вопроса, пребывая не здесь. Девушка на мгновение умолкла, а затем резко выдохнула, и зло вымолвила: – Я отрезала… – она не стала договаривать.
– Лучше бы убила, – ошеломленно прошептал У-Джин.
– Правильно сделала, – ответил Келлен.
– Мы все не прошли урок Самсона на сострадание: ни я, ни они, – горько сказала девушка, приходя в себя.
– Не смей так говорить! – разозлился Келлен. – О каком сострадании может идти речь?! Никто из них не проявил бы его к тебе! Если бы тебе не хватило сил сопротивляться… – его голос оборвался, боль внутри обожгла душу, снова вгрызаясь воспоминаниями.
