— Я должен был убить Киаолиан, — ответил он. — Я должен был убить свою дочь, чтобы она не попала им в руки, но у меня рука не поднялась на неё, чтобы потерять во второй раз.
— Да говори ты прямо, о чём вообще идёт речь?! Зачем она им?! — тряхнул я жёстко. — Ну?! Говори!
Он посмотрел на меня и усмехнулся. Из его рта хлынула кровь.
— Эти пятеро служат одному хозяину. Человеку, который так и не смог смириться с поражением прошлого. Люди, которые хотят мести, люди, которые хотят свободы, они хотят разорвать ту нить, что соединяет наш мир и мир богов, что пришли к нам.
— Они хотят разрушить мост между вами и богами, я правильно понял?
— Можно и так сказать, — кивнул он.
— Так что в этом плохого? Мир действительно станет свободным!
— Думаешь, боги дадут это сделать вот так просто? Это будет новая волна насилия. Погибнут если не все, то большинство в этом мире, — прохрипел он, ещё хватаясь за собственную жалкую жизнь. — И что бы они ни выбрали, Киаолиан умрёт.
К собственному ужасу, я понял, что меня тронула отнюдь не смерть всех или большинства людей этого мира, а смерть Ки. И тем не менее…
— Почему она? Да и зачем им убивать людей?
— Чтобы заново отстроить мир. Они отомстят за предательство и построят новый мир на руинах старого, в котором будут править так, как считают нужным. Не будет тех, кто способен резать горы, не будет тех, кто может летать — этого они хотят добиться. В это они верят, — ответил Вьисендо с трудом. — А Киаолиан сильна, у неё будет великий предел, основа, равная богам, которая поможет разрушать сами основы мироздания. Нельзя допустить, чтобы они это сделали.
Малышка Ки. Особенное дитя. Человек-ключ, чья жизнь способна изменить абсолютно всё, к чему бы она ни прикоснулась, будь то создать нового бога или очистить мир и отстроить новый.
Его рука схватила меня за ханьфу, и он подтащил меня так близко, будто хотел поцеловать.
— Они не должны этого сделать. Ты должен их остановить, ты не должен дать им сделать задуманное.
— Я никому ничего не должен.
— И тогда умрут все, — прохрипел он. — Она не должна стать частью их плана, слышишь, не должна! И если ты не сможешь её спасти, если ты не сможешь освободить мою дочь Киаолиан, тебе придётся сделать то, чего не смог сделать я…
Я уже знал, что он скажет, но он всё равно произнёс эти слова.
— Ты должен будешь убить её. Они не должны достигнуть того, чего хотят.
Весело живётся, ничего не скажешь…
Вьисендо отживал свои последние минуты, это было видно невооружённым взглядом. Хотя по идее…
— Ты ведь не умрёшь полностью, — заметил я.
— У нас, тех, кто достиг таких высот, есть свои секреты убивать бессмертных, — ответил он с кривой улыбкой. — Я уже мёртв, это вопрос времени, когда моя душа отправится к предкам, они в этом постарались.
Медленно он протянул и вложил в карман моего порванного ханьфу ключ.
— Забери всё, что понадобится для того, чтобы стать сильнее, в моём кабинете, — произнёс он слабо. — Больше некому это сделать. Исполни свой долг.
— Я никому ничего не должен.
— Это ты так думаешь, — хмыкнул он и закашлялся, после чего бросил целой рукой свой меч. И когда я его поднял, он схватился за кончик клинка, наставив себе на сердце. — Последний мой вклад. Видимо, у каждого действительно своё предназначение…
Я замешкался на мгновение в этот момент…
— Давай!
И резко нажал, когда он рявкнул из последних сил.
Кончик клинка пробил его грудь, отобрав ту жизнь, что ещё теплилась в его теле. Я даже почувствовал, как стукнулось в последний раз его сердце… а потом Вьисендо, Сяо Хуци, человек, ради которого я прошёл тысячи километров, убил десятки сотен людей и прошёл то, что здоровому человеку даже не привидится, умер от моей руки.
Прямо как я и хотел.
Но от его смерти мне было ни холодно, ни жарко. Я так долго ждал этого момента, но на душе как было пусто, так и осталось. И от этого я ощутил на душе ещё больше пустоты. Даже смерть моего заклятого врага не принесла эмоций.
Я бросил взгляд на тело Вьисендо, развернулся и пошёл обратно. Где-то внизу я слышал шум, кричали люди, армия прибывала в замок, а значит, стоило поторопиться. Правда, где искать его кабинет…
Я шатался по коридорам, когда наткнулся на того, о ком и думать забыл в этой суматохе, наполненной смертями.
— Зу-Зу!
Грязный, покрытый пылью, прихрамывающий, он выполз из какого-то бокового коридора, понуро таща за собой хвост. На его шерсти, особенно на боку, виднелась засохшая кровь. В том месте вся шерсть висела сосульками и собирала пыль. На мордочке тоже красовалось несколько ран, судя по всему, от меча. А ещё он поджал к телу переднюю левую лапку, теперь передвигаясь на трёх.
Как он выжил, вопрос интересный, но я предположу, что здесь не обошлось без Ки. Она бы никогда не подставила своего любимца, которого вспомнила даже по прошествии стольких лет, и не позволила ему погибнуть. И хоть что-то родное на просторах этих руин вызвало у меня в сердце прилив тепла.
— Пушистый… — пробормотал я, шагнув вперёд.
