Резкое открытие Второго фронта случилось после Тегеранской встречи, на которой произошла попытка покушения на Большую Тройку — Сталина, Рузвельта и Черчилля. Об этом в газетах не писали, но у генерала были и другие каналы получения информации.
А вот о чем писали открыто — у президента Рузвельта врачи обнаружили большие проблемы со здоровьем, но так как обследование прошло вовремя, то результат лечения оказался положительным, и президент чувствует себя хорошо.
Из других новостей, произошедших в Америке, меня заинтересовал скандал с Гарри Трумэном, вице-президентом США… точнее, бывшим вице-президентом. Выяснилось, что Трумэн устроил несанкционированную прослушку членам конгресса, это стало известно, СМИ раздули скандал, его уволили со всех постов и завели уголовное дело. Так что самый вероятный претендент на пост будущего президента США потерял все шансы на дальнейшую политическую карьеру и, вероятно, вскоре сядет в тюрьму.
Шикарно! Человек, сделавший все, чтобы испортить послевоенные отношения СССР и США, выбыл из игры. К тому же Франклин Рузвельт теперь может прожить дольше, чем он прожил в прошлой исторической линии, и шанс на то, что Холодная война не случится в принципе, был велик как никогда.
Большего Николай рассказать не успел, дверь, ведущая на улицу, приоткрылась, и в барак, чуть пригнувшись и пряча лицо в воротник куртки, зашел человек. Я тут же вышел наружу и занял наблюдательную позицию с торца здания. Георгий Зотов вышел следом за мной и, стараясь оставаться в тени, пробрался вдоль корпуса к противоположному торцу. Что же, по крайней мере, мы увидим опасность и успеем предупредить заговорщиков в случае беды.
За следующие десять минут я заметил еще четверых человек, пробиравшихся к нашему бараку. Они старательно выжидали, чтобы свет от прожекторов с вышек проходил мимо, и только тогда перебегали от барака к бараку короткими перебежками. Пока им везло, и охрана никого не заметила. Чувствовался большой опыт, и все же это было чертовски опасным занятием, грозящим риском не только подпольщикам, но и всем обитателям нашего барака. Лагерфюрер Кайндль не будет долго разбираться в причинах, а попросту велит казнить всех.
Встреча длилась чуть больше часа. За это время, кажется, я поседел от волнения. Каждый звук, каждый шорох казался мне знаком, свидетельствующим о том, что планы подпольщиков раскрыты и что сюда со всех ног спешит охрана во главе с Антоном Кайндлем, славящимся своей особой жестокостью и изобретательностью в плане методов дознания. А его правая рука — рапортфюрер Густав Зорге даже среди немцев, не знающих жалости, считался опасным зверем. Говорили, что год назад его даже посадили в тюрьму, когда по приказу руководства СС проводили расследования о нарушениях и злоупотреблениях в концлагерях, но, думаю, причина была скорее в неправомерных тратах выделяемого бюджета, чем в чем-либо ином. Тем более что сам Гиммлер благоволил рапортфюреру и, выпустив его из тюрьмы, отправил на службу в Заксенхаузен.
Обо всем этом болтали заключенные, которые иногда знали гораздо больше того, чего от них ожидали.
Поэтому я вздохнул с облегчением, когда один за другим заговорщики начали покидать наш барак. Последним вышел Бушманов, на прощание махнув мне рукой и сделав знак возвращаться обратно.
В дверях я столкнулся с Зотовым. Георгий был возбужден и необычайно взволнован.
— Живем, брат! — он потряс меня за плечо. — Все еще только начинается!
Я был рад, что апатия, владевшая им последнее время, абсолютно сошла на нет. Он был человеком действия, и безвольное прозябание в лагере убивало его похлеще, чем фашистская пуля. Теперь же, когда он нашел точку приложения сил, Зотов ожил.
— Расскажешь, что нужно делать? — спросил я.
— Завтра, братишка, все завтра. Пока же могу сказать, что ничего особенного от нас не ждут. Нужно просто осмотреться на месте и, по возможности, вступить в контакт с одним человеком с завода. А сейчас — пойдем спать! А то, как бы проверка не заявилась, у Зорге исключительная чуйка на неприятности, не хочется попасть в карцер накануне важных событий…
Я не стал спорить и вернулся на свое место, втиснувшись между телами спящих на своем втором ярусе нар, но сам долго не мог уснуть, заново переживая этот вечер и прикидывая, что ждет меня завтра.
Удивительно, что теневого влияния генерала Маркова хватало на то, чтобы суметь освободить нас от одного вида работ и отправить на другие. Конечно, я понимал, что тут не обошлось без взяток и прочих ухищрений. И все же, казалось бы, что может дать пленный генерал рядовому охраннику, а тем более высокопоставленному офицеру СС? Но видно, подходы нашлись, по крайней мере, в этом вопросе. По большому счету, немцам было все равно, кого на какую работу отправлять. За распределение отвечал рапортфюрер Зорге, но зачастую у него не хватало на все времени, и он перепоручал эту работу капо, а среди них могли найтись «наши» люди, лишь игравшие свои роли, а на деле — преданные и верные. Это было разумным объяснением происходящего.
