Очевидно, когда стало ясно, что выживание Глиммери не связано с нашим собственным, боеспособные подчиненные Рестрала заправили свой тяжелый катер и пустились в погоню. В пространстве между мирами только солнечный парусник мог догнать другой такой же, и лишь при условии, что у штурвала стоял мастер, а внешние факторы сложились благоприятным образом. Но корабль вроде нашего был чрезвычайно уязвим в непосредственной близости от миров, находясь в пределах досягаемости ракетного транспорта, вроде этого катера. Катерам не хватало ни топлива, ни автономности, чтобы преследовать солнечный парусник в глубоком космосе, и это был один из недостатков, которые играли на руку капитанам.
Не в этот раз. За нами гнался меньший по размеру, но невероятно быстрый и хорошо бронированный корабль, и хотя «Мстительница» превосходила его по количеству орудий, ему нужно было сделать всего один точный выстрел, чтобы лишить нас маневренности, а то и уничтожить. Это шло вразрез со всеми общепринятыми нормами войны, и существовавшие прецеденты были крайне сомнительны. Общее благо зависело от взаимной вежливости даже в космосе, а такой образ действий был крайне невежливым.
Но мы заслужили это, подумала я, не выполнив данного Глиммери обещания.
Поскольку главный трещальник вышел из строя, Фура отправилась на наш катер и попыталась урезонить преследователей. Последовал обмен сообщениями. Корабль противника, сообщила она, находится под командованием однорукого мистера Тренслера и вооружен носовым орудием крупного калибра, способным с легкостью снести наши паруса, разрушить ионный излучатель или насквозь пробить корпус. «Мстительница» отменно бронирована по сравнению с большинством кораблей, но ради брони приходится отказываться от легкости и проворства. «Рассекающая ночь» всегда славилась умением прятаться и нападать из засады, а вовсе не запредельной неуязвимостью.
Фура потребовала прекратить сближение. Пообещала открыть огонь, если катер сократит расстояние. И хотя она попытается ослабить его, проявив обещанное мне милосердие, сделать это с миниатюрным судном будет гораздо труднее, чем с громоздким солнечным парусником. Если наш выстрел попадет в цель, корабль, скорее всего, будет полностью уничтожен.
Это преследователи понимали. Не могли не понимать, поскольку такой опытный космоплаватель, как мистер Тренслер, наверняка был прекрасно знаком с реалиями асимметричной войны.
И все же они не отступили.
И вот – поскольку я не смогла придумать другой способ убеждения – я пошла в комнату костей. Я знала, что на чужом катере есть такая комната: он был тяжелым и хорошо оборудованным судном, так что подобный расклад казался вполне вероятным. Я не сомневалась, что Часко, чтец костей, находится там.
Я подключилась со всей поспешностью, которую диктовал бой. Знала, времени у меня в обрез и Часко мой единственный рычаг давления.
По самой жестокой иронии судьбы наш череп заработал «с полутыка». Мог бы оказать любезность мне, не включившись вообще, или Часко – не связав нас, но вышло иначе.
И тут я это почувствовала.
