– Да вот, в последние месяцы. Документы на эту транспортную контору ему оформляли примерно в один день, когда тебя на должность в городняк представляли. Если не ошибаюсь… Сейчас пока жена все тащит, хорошо, что она и сама в строительной фирме на хорошей должности работает, и дочь туда же устроила. Ты ему помоги там, по возможности.
– Да, я ему пообещал. Постараюсь. Ты-то как?
– Да нормально пока. Приезжай, посмотришь, какое у нас сейчас тут здание, какие кабинеты!
Гордеев пообещал и положил трубку. Эх, Степа, Степа! Зажрался, одно слово. Забыл осторожность. Ладно, посмотрим, что можно будет сделать…
В последующие дни он все-таки начал вникать в документы, стал больше общаться с таможенниками. Беглов прибыл через неделю, сразу влившись в общую струю забот и проблем, и Виктору стало немного спокойнее. Постепенно он перестал себя чувствовать инородным телом и уже не стремился, как раньше, указать водителю, что тот едет не той дорогой. Вскоре был составлен график, и Гордеев начал свое знакомство с филиалами Городской таможни, сначала в городе, а потом и в области. Спустя месяц он уже на 99 процентов мог сказать, что полностью контролирует ситуацию в таможне. Это ему пришлось доказать на очередном совещании в управлении, где Бедняков представил нового первого зама. Дмитрий Павлович Мочалов был молодым, но явно амбициозным руководителем, привыкшим сразу подчинять себе всех окружающих. Но в отличие от многих других, напугать Гордеева у него не вышло – Виктор свободно и даже с некоторой издевкой ответил на поставленные вопросы и спокойно смотрел Мочалову в глаза. Откуда первому заму было знать, что буквально вчера перед Виктором его кандидатура по телефону была разложена буквально по косточкам никем иным, как Плесковой, немного знающей Мочалова по совместной работе и позже встречавшейся с ним в Москве.
– Сразу поставь себя жестко, дай понять ему, что ты не лыком шит. И он сразу… как это?.. а, обломается, – засмеялась генеральша.
Так и произошло – Мочалов почти моментально потух, встретив жесткий отпор со стороны Гордеева. Бедняков, судя по отмеченной Виктором реакции, это отметил, но в разговор не вмешался. Совещание закончилось на приятной для Гордеева ноте.
Заходя в таможню, он на вахте увидел знакомую фигуру. Буянкин! Не помочь пройти бывшему коллеге было бы некрасиво, да и настроение у Виктора было прекрасное.
– Не ко мне? – спросил он Гришу.
– Скажу так – не только.
Как оказалось – помимо прочего, Буянкин пришел походатайствовать за одного своего товарища, насчет его устройства в охрану. Отказывать Гордеев не стал, но и ту же звонить в кадры – тоже. Похоже, Гриша это понял как вежливый отказ, и настаивать дальше не стал. Они побеседовали еще пару минут, и Буянкин стал собираться. На прощание он сказал:
– Ты теперь по-другому смотришься. И ведешь себя совсем по-другому.
Если он хотел этим сказать что-то обидное для Виктора, то зря.
– Возможно, – ответил Гордеев. – Просто я тут чувствую себя на своем месте.
Буянкин смерил его взглядом и вышел из кабинета.
Виктор улыбнулся.
«Не тот ты человек, Гриша, чтобы тебе помогать. Не на том ты месте…»
И, закрыв глаза, он беззвучно засмеялся.
Прошло уже несколько месяцев, как Виктор Гордеев занял кресло начальника Городской таможни. Впереди были новогодние праздники, и буквально несколько минут назад он подписал распоряжение о времени и месте проведения праздничных мероприятий для сотрудников. В этот раз решили выехать из города – недалеко, по Московскому тракту, была неплохая база, которую и решили заказать на сутки под празднество. Гордеев предупредил руководителей подразделений о личной ответственности – по сути, намечается корпоратив, со всеми возможными нажираловками, траханьем, и т.д., и т.п. Все покивали головами – нет вопросов! Сам Виктор долго засиживаться на мероприятии не собирался: главное – чтобы коллектив в начале вечера узрел, что начальник с ними, а потом можно и свалить, машина с водителем под боком. Бухать с подчиненными уже давно не прельщало Гордеева, и он никак не мог понять, зачем этим занимались на заре таможенной юности Виктора его первые руководители – Филинов, Послов… Напивались, ходили от стола к столу, шатаясь, что-то бурчали. Неужели не понимали, что теряют авторитет среди младших по рангу? Нет, Гордеев никогда до такого не опустится, он знает тот уровень, которого надо держаться в этой жизни. И если он с кем-то напьется – то только с таким человеком, которому доверяет.
Хотя таких все меньше и меньше. Уже не так часто стали встречаться с коллегами по «команде». Кто-то выбыл, кто-то уехал в другой город, а кто-то даже умер. Жизнь идет. У всех свои дела, проблемы, и помаленьку людей разносит дальше и дальше друг от друга. Хотя, если требуется помощь, как недавно Кузьмичу, объединились, помогли, чем могли, все обошлось почетной пенсией. А не было бы коллег-друзей – тюрьма была бы весьма вероятным исходом всей истории, московские менты рвали и метали, но – здесь не Москва…
