− Извините, я не запомнила вашего имени. Но даже если знакомство с вами мне бы когда-нибудь могло пригодиться, то я от него всё-таки воздержусь. Не люблю слишком назойливых и не принимающих отказа мужчин. А плохих специалистов в своём деле просто не перевариваю. Поэтому, всего вам доброго! И да, у вас молния на брюках расстегнута, – последнюю фразу уже бросила через плечо, направляясь в свой кабинет. Озабоченный кусок дебила. Я станцую на его костях, когда наши юристы раскатают его в суде. Даже на хорошее пойло разорюсь всему отделу. Фу, бл*ть, после подобных подкатов помыться хочется. Ощущение, словно тебя говном облили. Остаток дня прошёл в том же адовом режиме. От неожиданного злого рыка Викторовича, донесшегося из коридора, вздрогнула даже я. – Довели, – констатировала вслух себе под нос, но из кабинета выходить не стала, попасть под горячую руку желания не было. К семи выползла из офиса, заказывая такси и набирая номер Ширяева. Ключи-то от моей квартиры у него. Вторую связку вместе с сумочкой сп*здили. Пока ехала в клинику, позвонили из полиции: нашли сумочку с документами в подъезде соседнего от конторки Галины дома, но, конечно же, без кошелька. Попросили заехать завтра с утра. Хоть так, и на том спасибо. Деньги заработать не проблема, а вот документы восстанавливать − волокита та ещё.
В клинике у Ширяева меня уже встретили как свою: поздоровались и, даже не спрашивая куда я и к кому, пропустили. То ли сервис, мать его, то ли моя мордашка такая запоминающаяся.
− Ширяев, гони ключи, а то я за*балась, как ушатаный пони, и домой хочу, – плюхнулась на кожаный диван, вытягивая уставшие за день от каблуков ноги. Только сейчас заметила сидевшего в кресле Данила. – О, Кен! Доброго здравия! Ритку тр*хать надоело, решил по гостям походить?
− Угомонись по-хорошему, − оу, заговорить решил, да ладно.
− Поздоровайся для начала, мальчик.
− Слушай, мне уже надоело подобное. Ты можешь нормально разговаривать? Или родители в детстве не научили? Есть же определенные рамки, этикет, правила поведения в обществе, нормы приличия. В конце концов, ты девушка, а разговариваешь, как отмотавший на зоне десять лет зек. И Риту оставь в покое. Она, между прочим, за тебя переживает.
− Кен, иди ты к чёрту вместе со своими нормами приличия! И туда же всё это дерьмо забери, которое только что ты тут высрал. Подобное мне всю жизнь пытаются влить в уши ограниченные собственными рамками люди. Поэтому к чёрту тебя и их, вместе с вашей моральностью, с вашими нормами приличия, с вашим надоедливым: «Ты же девушка. Тебе не к лицу ругаться матом. Это некультурно», – с усталостью во взгляде подперла голову рукой, облокотившись о край дивана. – Некультурно, бл*ть! А тр*хаться с собственной секретаршей на рабочем столе при наличии жены или подкидывать свой мусор к дверям соседей, ибо лень донести до бака, вполне культурно? А вот матом ругнуться − нет. Святость моя очаровательная, не ты ли пачками баб трахаешь, не заботясь ни о чём? Где твоя воспитанность и рамки в этот момент, милый мой? Вся эта ваша наносная «культурность» этаких членов общества явно от лукавого, потому что это всё лицемерие, двуличие и гниль. Я не собираюсь тратить свои эмоции на подобное дерьмо. Давно живу по принципу: есть моё мнение, делающее меня счастливой, и неправильное. Если я хочу ругнуться матом, выкурить сигарету или потр*хаться, то я это делаю, и класть я хотела на мнение «культурных и воспитанных». А кто хочет дать мне совет, как мне жить, выстройтесь, пожалуйста, в очередь и, дружненько держась за руку, идите на китайскую гору Кхуям! Это моя жизнь, и мне решать, как её прожить, кому и что говорить! Без твоего вездесущего носа, –перевела взгляд на ухмыляющегося отчего-то Андрея. – Ширяев, отдай ключи от моей квартиры, и я поеду, а то я сегодня не в настроении. Ещё чуть-чуть, и я этого дебила бить начну.
− О Господи, ты с ней спишь, что ли? – Данил с явным удивление повернулся к Андрею.
− Вот это не твоё дело, − Ширяев поднялся с кресла и передислоцировался ко мне на диван.
− Извини, без обид, – примирительно вскинул руки Кен. − Мои соболезнования, брат, искренние. Ладно, пошёл я, а то меня мама в детстве воспитывала, что женщин бить нельзя, а тут прям руки чешутся.
− Вот ты с*ка, Кен, – процедила сквозь зубы вслед Данилу, закипая, как забытый на плите чайник.
− Ты чего завелась? – Ширяев обнял меня за плечи, привлекая к себе и целуя в макушку.
