Мяч, который лежит без движения, не начинает скакать сам по себе. Любая реакция возникает только при наличии раздражителя.
Муж дал понять, будто он ни в чем не виноват, но в его словах оставалось слишком много недосказанности. Доверие Сонгён к мужу пошатнулось – и не только из-за вчерашнего инцидента. Действия и логика ее мужа, когда она очнулась в отделении неотложной помощи после того, как выпила молоко из рук Хаён, заставили Сонгён почувствовать себя отвергнутой. Независимо от того, сколько свидетелей и доказательств будет представлено, она пережила все это лично. Странно сверкающие глаза Хаён, когда та подавала молоко, незнакомое выражение, промелькнувшее на лице мужа, когда тот говорил о яде, неестественный вид младшего врача в отделении неотложной помощи…
…Увидев, что Сонгён не реагирует на его слова, муж обеспокоенно постучал по столу перед ней и спросил:
– О чем думаешь?
– Ой, извини, я что-то отвлеклась…
– На что?
– Хаён сильно опаздывает. Уже стемнело…
Сонгён с обеспокоенным видом посмотрела в окно. Стояла непроглядная темень. Женщина щелкнула выключателем на стене, зажигая фонарь перед воротами.
Муж до сих пор не знает, что произошло прошлой ночью, дождливой и ветреной. Он крепко спал, а его дочь билась в истерике перед забором, где сорвалась с обрыва ее мать…
Сонгён несколько раз хотела посмотреть Хаён в глаза и спросить, что заставило ее так страдать, что разбудило ее и заставило бродить на улице во время шторма? И почему она сказала, что это всё из-за отца? У нее было так много вопросов… Но она подождет. Пусть Хаён заговорит первой.
Одна из вещей, которую Сонгён узнала из многочисленных книг о молодежи, – это умение ждать. Если вцепиться в подростка, словно клещами, он спрячется внутри своей раковины, но, если подождать, он вылезет наружу и расскажет свою историю. Сонгён приняла близко к сердцу совет просто слушать, не осуждая и не делая выводов.
Она надеялась, что Хаён не спрячется во тьме надолго. Если человек так делает, он может забыть, как оттуда выбираться.
Только когда Хаён услышала за спиной голос Ынсу, она поняла, что была слишком беспечна.
После сна о своей матери девочка до поздней ночи засиживалась в библиотеке под предлогом учебы или на песчаном пляже возле школы, глядя на глубокое темное море. Она не хотела идти домой. Вернее, так: она не хотела идти домой и встречаться с отцом. Поняв, насколько беспощадным было это лицо под маской, Хаён почувствовала себя ужасно от одной мысли, что придется находиться в одной комнате с отцом.
Пока она сидела в библиотеке и читала книгу, ее голова продолжала думать о других вещах. Книжный шкаф не может упасть. Эти слова напомнили ей о том, что произошло с ее отцом. Море стало хоть каким-то утешением. Песок, нагретый полуденным зноем, был теплым, а ветер, дувший с моря, – освежающим. Ритмично накатывающие на берег волны позволяли ей ненадолго забыть о тревоге в сердце. Однако они не избавляли Хаён от ощущения, будто из нее выпустили весь воздух, как из воздушного шарика.
– Что ты здесь делаешь? – вырвал ее из глубоких раздумий голос Ынсу.
Одноклассники уже достали Хаён. Ей не хотелось пререкаться с ними.
– Ага, нас игнорируют… – послышался еще один голос.
Да, пчелиная матка никогда не приходит одна. Мина зачерпнула рукой песок и подошла к Хаён.
– Опасно выходить на пляж в вечернее время; тебя, видимо, не учили этому в Сеуле? – Ынсу тоже подошла к месту, где сидела Хаён, и загородила ей обзор. Хотя здесь не было фонарей, благодаря лунному свету Хаён вполне могла разглядеть выражения их лиц – и глаза, полные решимости затравить добычу…
Хаён, сама того не осознавая, глубоко вздохнула и расслабила плечи. «Девчонки, вы можете просто оставить меня в покое? Вы мне больше не интересны, так что займитесь своими делами…» Хотя вряд ли это до них дойдет.
Словно в шутку, Ынсу зачерпнула песок стопой и швырнула его в ноги Хаён, ожидая ее реакцию. Мина, сидевшая на корточках рядом с ней, присоединилась к подружке – начала зачерпывать песок руками и бросать его в живот Хаён.
– Если к тебе подходят люди, надо ведь поприветствовать их, верно?
– Просто свалите отсюда.
– Ты погляди, как она заговорила… Совсем страх потеряла. – Мину удивил такой ответ.
Хаён просто хотела побыть одна. Даже если эти двое пришли, чтобы поцепляться к ней, она не собиралась давать им отпор, уйди они прямо сейчас. У нее не было ни желания, ни настроения вступать в противостояние с этими девочками.
Ынсу наклонилась вплотную к носу Хаён и сказала:
– Мы и хотели бы уйти. Но ты слишком часто действуешь мне на нервы.
Хотя она производила грозное впечатление, Хаён не чувствовала опасности со стороны сверстницы. У нее вырвался смешок.
– Смешно? Тебе сейчас смешно? – с угрозой произнесла Ынсу.
– У тебя ко мне какое-то дело? Если есть что сказать, говори – и иди.
– Ты смеешь мне приказывать? Ты с чего такая дерзкая?
– Может, перестанешь вести себя так примитивно? Это нелепо…
