Зажигал, когда никого дома не было. Или когда мама спала крепко, как сейчас. Хлебнет из бутылки с микстурой, а потом храпит перед телевизором. («Ты смотри не пей, не вздумай! Отравишься! Это для взрослых лекарство!» – предупреждала. Знала, что Лёша лекарств, как и врачей, боится. Пока совсем маленьким был, его столько по клиникам да больничкам перетаскали, эх…)
Он подпаливал паутину в углах вместе с пауками и засушенными мухами, жег листы бумаги, разорванные на длинные полоски. Иногда ловил пчел и ос, бьющихся об окна изнутри, запихивал в коробки из-под таблеток и подносил спичку. Слушал, как они жужжат и бьются внутри, пока чернеет и съеживается картон.
Следы пожарчиков Огник прятал. Знал, что мама не помнит, сколько спичек лежало в пачке, и пользовался ее рассеянностью. Тайничок соорудил: в углу комнаты, под кроватью, под прикрытием здоровенной пластмассовой машины, с которой давно не играл – надоела…
Он лег на пол, пролез, собирая пыль майкой и спортивками, в глубину и достал коробок. Прошел на цыпочках мимо мамы – та не шелохнулась – в предбанник, предвкушая, как соорудит здесь костерчик. Но вдруг понял: что-то не так.
Солнце давно закатилось, но было светло. Странное сияние неподалеку дрожало и трансформировалось, мерцало и подмаргивало. Лёша прилип носом к стеклу и охнул: из плавней вдоль горизонта поднимался огромный непостижимо прекрасный огонь.
Он танцевал.
Оперативный штаб организовали шустро. Пригнали на окраину Чембурки из анапской автоколонны пазик – вот и плацдарм для заседаний. Окна закрыты плотно, гарью не несет и внутри более-менее тепло.
На улице стоял дубак. Термометр показывал минус три, но северо-восточный ветер, его еще называли бора, свирепствовал второй день. И продирал до костей.
Кузнецов заведовал оргвопросами: прежде всего, координировал бедлам, который разворачивался вокруг. Прибывали эмчеэсники, пожарные, сотрудники мэрии. Все стремились что-то делать, срочно, немедленно, но больше мешали друг другу, спорили и переругивались. Каждый считал себя главным и, соответственно, правым.
Спасатель с почти тридцатилетним стажем Кузнецов, прошедший Крым и рым, разруливал суету со слоновьим спокойствием. Для своих пятидесяти шести он выглядел намного, лет на десять, моложе, мог отжаться восемьдесят раз и подтянуться двадцать, а недавно выполнил нормативы ГТО на золотой значок. В крае шло повсеместное помешательство, районы мерились процентами жителей, сдавших комплекс упражнений. Спортинструкторы рыскали по школам, вузам и предприятиям, а недавно заглянули к ним в Кубань-СПАС, зная, что работники там спортивные и к тому же муниципалы, к добровольно-принудительным мерам привычные, возмущаться не станут.
Тогда Николай и показал класс, краем глаза отмечая, как молодая поросль на него смотрит: удивились парни, конечно. Догадывались, что мужик он крепкий, но чтобы настолько…
Никто не подозревал, что Кузнецов комплексует из-за возраста. Недавно его зам, мужик помоложе и технически продвинутее, показал ему в Инстаграме видео, в котором Николай предостерегал о прогнозируемом норд-осте. Тролль, спрятавшийся за ником Pravdorub и картинкой с волчьей мордой, откомментировал: «Кому-то пора на пенсию. Даешь дорогу молодым! А то песок уже сыплется».
Кузнецов хмыкнул, бросил безразлично: «Пусть пишут, жалко, что ли»… А сам расстроился. Мелькнула даже мыслишка, не закрасить ли седину, но прогнал – бредятина ж!
Так и носил внутри обиду, которая нет-нет да вспенивалась, и он морально был готов придушить того, кто назовет его стариком или еще оскорбительнее – старпером…
Первое заседание штаба назначили на полвосьмого вечера, и Кузнецов собирался оставить в автобусе только тех, кто принимал реальные решения и мог повлиять на ситуацию – по-настоящему проблемную.
Горел сухой камыш быстро. Огонь шел со скоростью сто метров в час и приближался к заправке, за которой начинался жилой сектор.
Волна пламени катилась и в другую сторону, в глубь плавней, раскидывала щупальца, ползла даже против ветра. В эпицентре такое тушить невозможно – ни одна спецтехника не пройдет, на первых метрах завязнет. Но там-то ладно. Страшнее, если огонь на заправку пожалует или до окраинных домов доберется. Тогда выход один – эвакуация.
Вице-мэр Синютин с красным то ли от волнения, то ли от мороза лицом как раз договаривался с директором близлежащего санатория о размещении потерпевших.
– Человек сто примешь? А двести? Не факт, что понадобится, но мне докладывать надо. На штабе, да! – ревел он в айфон. – Да тут весь край сейчас будет! Ладно, Михалыч, ладно. Спасибо! Дай бог больше не позвоню.
Начальник пожарного гарнизона в неуместной для автобуса каске и форме, не переставая, звонил и отвечал, звонил и отвечал. Не хватало техники, ближайший гидрант – в трех километрах. Впрочем, к Анапе уже стягивались пожарные машины из Новороссийска и Темрюка.
