Молодые девушки, от природы наделённые красотой, умом, талантом, могли бы принести гордость и славу своей родине, но этого не произошло. Они использовали данную от природы необыкновенную способность привлекать мужчин, влюблять их в себя, лишь для того, чтобы добиваться с своей цели. Одна заставляла мужчин кончать жизнь самоубийством ради получения их состояний, другая сама убивала, нисколько не задумываясь, и стала, в конечном итоге, профессиональным киллером. И даже от любви они получали частенько нетрадиционное физическое наслаждение. Эти женщины остались в истории.
Основные события, описанные в этой книге, происходили в реальности, герои имеют своих прототипов и даже многие носят их имена и фамилии. Но художественная ткань романа позволила автору обрисовать образы, очертить характеры и личности героев, воссоздать атмосферу того времени, в которое они жили, и объяснить подоплеку их часто неординарных поступков.
Эти женщины остались в истории, но не как пример для подражания, а как пример греха и порока. И лишь в конце жизни каждая из них, по-своему, пыталась вернуться на праведный путь.
Погожий сентябрь выдался в том году в Венеции. Таинственно и призывно посверкивала вода в каналах под лучами мягкого осеннего солнца. Старинные дома, переходящие один в другой, словно обнялись, заключив зеркальную гладь в свои объятия. В это раннее утро в городе было мало туристов, желающих окунуться в божественную атмосферу прекрасного города, даже «рабочие лошадки» – гондолы, слегка покачивались на привязи, ожидая седоков.
В обычный венецианский дом в самом центре квартала Сан-Марко позвонил молодой человек в сером пальто и надвинутой на глаза коричневой шляпе. Долго никто не открывал, наконец женский голос за дверью спросил:
– Кто там?
– Я хотел бы увидеть графа Комаровского.
Горничная открыла дверь, провела гостя в большую залу:
– Подождите здесь, граф сейчас выйдет.
Вскоре появился заспанный мужчина. Увидев посетителя, он запахнул халат и, жмуря глаза, проговорил:
– Николай, это ты? Какими судьбами? Я рад видеть тебя!
Он приблизился к гостю и раскинул руки для объятий.
Молодой человек неторопливо достал из кармана револьвер и четырежды выстрелил в графа.
Комаровский, пытаясь зажать рукою раны, проговорил:
– За что? Что я вам сделал?
– Теперь вы не женитесь на Тарновской.
Услышав выстрелы, в залу вбежала горничная. Она увидела лежащего на полу в луже крови Комаровского и сидящего подле него молодого человека. Тело его сотрясалось рыданиями, из глаз текли слёзы.
Вскоре зала наполнилась другими слугами. Молодой человек, как будто опомнившись, вскочил и выбежал вон.
Пока вызвали полицию и санитарную гондолу, пока довезли в больницу, граф потерял много крови. Однако раны признали не смертельными, и раненый оставался всё время в полном сознании.
– Вот ещё одна телеграмма, умоляю вас, отправьте поскорее! – просил медсестру.
– Вы уже оправили две, но ответа до сих пор нет.
– Но она же получила их и должна приехать, обязательно приехать…
Медсестра печально качала головой:
– Конечно, она должна приехать. – И добавляла: – Если пожелает.
– Принесите перо и бумагу, – попросил граф, – и пригласите, пожалуйста, нотариуса, хочу составить завещание.
– Конечно, воля ваша, – ответил врач, – но вы не должны думать о плохом. Мы сейчас сделаем вам операцию, вытащим пули, и вы сразу пойдёте на поправку.
– И всё-таки я настаиваю…
Вскоре прибыл нотариус и написал завещание:
«Настоящим подтверждаю то, что было написано мною в прежнем завещании: распоряжаюсь определить после моей смерти выплату графине Марии Николаевне Тарновской:
1. Страхового полиса на 50 000 франков, составленного на её имя.
2. Движимое и недвижимое имущество.
3. Всё принадлежащее мне состояние.
Особо прошу браслет и письма Марии Николаевны положить ко мне во гроб».
Операция прошла успешно, пули были извлечены, состояние раненого осталось удовлетворительным. Прибывший следователь, несмотря на протест врача, целый день до самого вечера допрашивал слабого ещё после операции графа. На другой день состоялся консилиум докторов для обсуждения плана лечения. Было предложено промыть желудок, затронутый пулей.