Недалеко от театра, с западной стороны уже начиналась окраина города. Здесь начинался спуск с холма, и быстрым шагом где-то через час можно было выйти туда, где располагался Рош, пригород Черновица. Усадьбы с аккуратно побеленными домами, просторные сараи и конюшни, длинные овощные грядки и фруктовые сады — все здесь свидетельствовало о благосостоянии их владельцев. Тут жили швабы[5], которые осели здесь в конце XVIII-го и в XIX веке, и теперь, как образцовые фермеры, снабжали город овощами, фруктами и молоком. Рано утром можно было видеть, как швабчанки, которых легко можно было отличить от других крестьянских женщин по их костюмам — светлая блузка, длинная темная юбка, — несли свои товары на рынок. Я всегда удивлялся, с каким изяществом они держали на голове тяжелый короб, подложив под него маленькую круглую подушечку, и упругими шагами, время от времени придерживая короб рукой, поспешно шли. «Я покупаю только у одной швабчанки», — имела обыкновение говорить моя мама, отмеряя полтора ока[6] молока для стряпни. В известном смысле истинное значение слова «швабчанка» было размыто; оно стало синонимом чистоплотной, честной торговли.
Хижины, которые вы не строили…
(из Гете)
В начале XIX века Черновиц был еще маленькой неизвестной деревней. При австровенгерском правлении он стал столицей королевства Буковина и совершил стремительный экономический рывок, а когда в 1918 году Буковина вошла в состав Румынии, это был уже хорошо отстроенный, с печатью немецкой культуры, опрятный город с оживленным транспортом и торговлей.
«Кофейни были местом встреч журналистов, художников и писателей, такие как „Кайзер-кафе“ (Kaiser-Cafё) на площади Елизаветы (Elisabethplatz), где подавался настоящий Pilsner в бочках и выкладывалось 160 (!) ежедневных газет. Жители Черновица были прямо-таки фанатичными читателями периодики. Прочтение больших венских, пражских и лембергских газет помогало им преодолеть тягостное чувство изолированности, которое в этом медвежьем углу империи Габсбургов так легко могло возникнуть»[7].
В самом Черновице издавались «Немецкая народная газета», «Утренний листок», «Черновицкая газета», «Восточно-еврейская газета», «Дни немецкого спорта».
Румыния начала свое правление с переименования всех улиц, переулков и площадей. По большей части скромные австро-венгерские обозначения были заменены на звучные имена. Из простой Мясницкой улицы получилась «Страда Михаи Когалничену»[8], из Театрального переулка — «Страда Ион Громада», из городского Господского бульвара (
Эти и другие изменения, которые пришли вместе с новым правлением, были нами, детьми, восприняты равнодушно: они либо лежали за пределами наших интересов, либо мы не понимали ясно их значения. Наша реакция на нововведения определялась более постижимыми и конкретными вещами — едой: она, как любовь солдата, проходила через желудок и была вполне позитивной. Конечно же, румынская кухня, которая переняла много тонкостей из восточного кулинарного искусства, «сломала» наше меню, довольно однообразно основанное на мясном рационе (чего дети обычно не любят), и порадовала долгожданным разнообразием. Вкусные, приготовленные из всех видов овощей, в том числе из баклажанов (в Черновице их называли «патлашелен»), новые блюда были для нас настоящим лакомством. А сладости! При мысли о «рахат ку апа» (разновидности желейных конфет) у меня и сегодня текут слюнки.
