Даша вернулась на следующий день. Она закрылась в одной из комнат. Я слышала сдавленные рыдания, а когда захотела к ней пойти, Карина меня удержала. Наверное, она была права. Не все любят показывать свои слезы посторонним. Если Даша захочет, она сама потянется к нам, а если нет, то придется как-то приспосабливаться. Довольно трудно ужиться в доме с подростком, который не рос в нормальной семье. Нам всем будет непросто. Но ни у кого даже не возникло мысли, что Даша может находиться где-то в другом месте.
Девчонка не выходила около суток, а потом, когда вышла, попросила поесть. Они так поладили с Кариной, что у меня душа радовалась. Как сестры. Андрей часто сидел с ними обеими и о чем-то беседовал, узнавал каждую из них. Когда выбирали, кто из девочек будет с мной, а кто поедет с Андреем, они тянули жребий, и Даша впервые взвизгнула, когда ехать с ним выпало ей. Хотя я подозревала, что дело не только в Андрее, но и в Максе. Я видела, как это «голубоглазое чудо», как называет ее Андрей, смотрит на своего так называемого дядю. Воистину, иногда первая любовь делает шокирующий выбор. Не то чтобы мне не нравился Макс, но я считала, что он должен быть последним, кем стоит увлечься не только в шестнадцать, но и в тридцать тоже. Такие, как он, проедутся по таким, как Дашка, катком и не заметят. Впрочем, вряд ли она представляла какой-то интерес для Макса, и слава Богу.
Я надела на шею колье и Карина застегнула сзади.
— Папа балует тебя подарками.
Я резко повернулась к ней.
— Как ты его назвала?
Карина пожала плечами, поправила светлые пряди волос за уши:
— А как я его назвала?
Она растерялась, а я рассмеялась.
— Да ладно, мам. Тебе послышалось.
— Назвала-назвала.
— Не может быть, — Карина намотала прядь моих волос на палец.
— Назвалааааа.
— Но ты же ему не скажешь?
— Еще как скажу!
— Мама! Я сама… я назову. Когда смогу. Я обещаю.
Я улыбнулась и обняла ее, прижала к себе, потом отстранилась и обхватила лицо Карины ладонями.
— Я такая счастливая, милая. Такая счастливая, что мне даже больно.
— Я вижу. Ты так его любишь, — дочка прижалась лбом к моему лбу, — а я счастлива, потому что ты счастлива и наконец-то улыбаешься, мама. Ты столько смеялась, как никогда за всю нашу жизнь.
— Ты же хочешь, чтобы мы с ним жили вместе? С ним и с Дашей? Скажи честно.
— Конечно, хочу. Он мне нравится. Ты же знаешь. Очень нравится. А Дашка. Она конечно странная, но с ней интересно. Разберемся, мам. Все хорошо будет. Ты сегодня не об этом должна думать.
— Обязательно, все хорошо будет. Я точно знаю.
На глаза навернулись слезы.
— Так. Вот даже не думай разводить сырость — тушь потечет.
— Подуй мне на глаза.
В этот момент в дверь позвонили. Карина нахмурилась и бросила взгляд на часы.
— Это он! Не выдержал, приехал раньше, — я вскрикнула и бросилась к двери.
— Мам! Не открывай!
— Это почему?
— Ну, я выкуп за тебя стребую.
— Вот ты…
В дверь позвонили еще раз.
— Мы идем! Сейчас!
Мрачные покосившееся кресты могил утопали в тумане предрассветных сумерек. Небо нависло над землей темно-серой плотной пеленой. Мир погряз во вязкой зловещей тишине. Стихли все звуки, не слышно ни одного шороха, воздух пропитался гнилостной вонью смерти. Порыв пронизывающего ветра — и в нос ударяет резкий запах падали и неразложившихся тел. Приходится задержать дыхание, чтобы справиться с рвотными позывами.
Даже стая воронов прекратила свое удручающее карканье, наблюдая за мужчинами, которые несли в руках сколоченный из старых досок ящик. Они направлялись в сторону вырытой могилы.
Из деревянного гроба доносились женские крики. Она пришла в себя всего несколько секунд назад. Заморгала, прогоняя морок от снотворного, и поежилась от холода и сырости, которые оплели ее тело тонкими нитями, больно впиваясь в кожу. Осознание реальности пришло не сразу. Она попыталась подняться, но ударилась головой о неожиданное препятствие. Попыталась собраться с мыслями, но тело уже отреагировало, чувствуя опасность — сердце застучало с неистовой силой, разгоняя кровь и учащая дыхание.
Женщина смогла рассмотреть только узкие полоски предрассветного неба сквозь щели тесного ящика. Захотела повернуться — но не смогла, его грани вплотную обжимали ее со всех сторон. Дышать становилось труднее из-за надвигающейся паники, которая с каждой секундой все больше парализовала тело и пронзала позвоночник электрическим током. Она почувствовала, что ее шатает из стороны в сторону, и начала бить кулаками о деревянные стенки, выгибаясь в очередной попытке сдвинуться и ударить сильнее.
Ее просто заколотили в гроб. Эта мысль ужасала настолько, что разум отказывался принимать ее.
— Ааааааа… Господи, нееееет!!! Выпустите меня! Что происходит??? Помогите!!! — она молотила кулаками по приколоченной намертво крышке и продолжала кричать. Ошалело мотала головой, раз за разом ударяясь о деревянные стенки, набивая синяки, рассекая кожу, жадно хватала ртом воздух и все больше поддавалась приступу дикой истерики.
Но пока что она еще верила, что все это нелепая случайность, ошибка или чей-то жестокий розыгрыш.
