Я — Самори. Я горд своей судьбой.Грядущий день рассудит нас с тобой.Ты предлагаешь мне французам сдаться?Я буду драться, сын! Я буду драться!Я знаю, что враги мои сильны.На смену мне придут мои сыны,Не ты — другие. Их у нас миллионы.Не счесть их математикам Сорбонны.Они — народ. Пока под крышей хижинЯ босоногих ребятишек вижу,Я знаю: смена воинам растетИ в грязь не будет втоптан мой народ.Народ мой — слон. Он мчится напролом.Он в ярости сметает все кругом…Открой глаза, мой сын: какой простор!Здесь все твое — пески и кряжи гор.Здесь все принадлежит тебе по праву.Здесь шелестят дожди и пахнут травы,Родит земля — все для тебя, а тыПлюешь на все в припадке слепоты,Предав страну, уходишь с поля боя…Военный суд решит, как быть с тобою.… Живым замуровали Карамоко.Он перед смертью мучился жестоко.Отец борьбу продолжил, воевалИ выиграл последнее сраженье.Он снял с народа бремя унижения —Он государство негров основал.2День умирал. Темнело. ПостепенноЗакрыл туман деревню Гуелена,И вот померк алмазный блеск зари…В шатре из шкур звериных СамориНад книгами склонился. За стеноюВ войну играли дети. Полем бояСлужила им площадка у реки.Бриз шевелил речные тростники,За веслами гребцы в пирогах пели,Хозяйки стряпали, мужчины ели,Собаки лаяли, кричал петух,И мимо леса стадо гнал пастух,И дудочка его роняла трели,И звезды первые с небес глядели,И медленно подкрадывался мрак…В потемках окружил деревню враг.Ни выстрела, ни возгласа — тишком…Читает Самори в шатре своем,Звенит пастушьей дудочкой напев,И смолкло все, во сне оцепенев…Но в тишине ползет змеею смерть.Вот старики, чьи бороды как шерсть,Лежат зарубленные на земле.Огонь зайчонком прыгает в золе,Стрельба вспорола ночи темноту,Убиты часовые на посту.В туман белесый вплелся синий дым.Земля кричит под каблуком чужим,Перегрызает тьма хребет зари,И вот раздался голос Самори:— Бойцы, к оружью! Слушайте приказ!Но где же вы, друзья? Не вижу вас.А где враги? Будь проклят мрак ночной!К оружью, воины!Друзья, за мной!• • •
