- Промокни же, ну! - сердито сказала она.
Я не мог ни пошевельнуться, ни ответить.
- Посмотри на меня!
Я не мог поднять глаза. Она протянула руку к моему лицу, но я отвернулся.
- Что с тобой? - спросила она.
Я заплакал, и тогда она выгнала меня из кабинета. Я решил убежать домой, как только настанет ночь. Прозвенел звонок на обед, но я не пошел в столовую, а спрятался в коридоре возле двери. Вот наконец послышался звон тарелок, и тогда я открыл дверь и побежал по дорожке к улице. Спускались сумерки. Вдруг я в сомнении остановился. Может, вернуться? Нет, там вечный голод и страх. И я решительно вышел на улицу. Мимо проходили люди. Куда я иду? Я не знал. Чем дальше я уходил, тем большее отчаяние овладевало мной. Смутно я понимал, что бегу просто, чтобы убежать - неважно куда, лишь бы убежать. Я остановился. Улица казалась полной опасностей. Дома были темные, громадные. Светила луна, пугающе чернели деревья. Нет, я не могу идти дальше, надо вернуться. Но я ушел уже слишком далеко, я столько раз сворачивал из улицы в улицу, что сбился с дороги. Как вернуться в приют? Не знаю. Я заблудился.
Я стоял на тротуаре и плакал. Ко мне подошел белый полицейский, и я подумал, что сейчас он меня будет бить. Он спросил, почему я плачу, и я сказал, что отстал от мамы. При виде его я испугался еще больше и вспомнил, как белый когда-то избил черного мальчика. Собралась толпа, все спрашивали меня, где я живу. Странно, но от страха я даже перестал плакать. Я хотел рассказать белому полицейскому, что сбежал из приюта, что директор там мисс Саймон, но боялся. В конце концов меня отвели в полицейский участок и накормили. Я немножко успокоился. Я сидел в большом кресле, вокруг были белые полицейские, но им, похоже, не было до меня никакого дела. В окно я видел, что уже совсем стемнело, на улицах зажглись огни. Мне захотелось спать, и я задремал. Меня слегка потрясли за плечо, я открыл глаза и увидел другого белого полицейского, он сидел рядом со мной. Он спокойно и ласково начал расспрашивать меня, и я сразу же забыл, что он - белый. Я рассказал ему, что сбежал из приюта мисс Саймон.
Через несколько минут я уже шагал рядом с полицейским по направлению к приюту. Полицейский подвел меня к воротам, и я увидел мисс Саймон, которая ждала нас на крыльце. Она подтвердила, что я и есть тот самый беглец, и полицейский ушел. Я просил ее не бить меня, но она приволокла меня наверх в пустую комнату и выпорола. Всхлипывая, я прокрался в спальню и лег, исполненный решимости убежать снова. Но теперь мисс Саймон следила за каждым моим шагом.
Когда пришла мать, ей рассказали, что я убегал, и она очень расстроилась.
- Зачем, сынок?
- Я не хочу здесь жить.
- Что же делать, милый, - сказала она. - Как я могу работать, если буду день-деньской думать, не сбежал ли ты? Ведь у тебя нет отца, помни. А я из сил выбиваюсь.
- Я не хочу здесь жить, - повторил я.
- Тогда, может, отвести тебя к отцу...
- С ним я тоже не хочу жить.
- Ты попросишь у него денег на дорогу в Арканзас, к тетке, - сказала мать.
Жизнь снова заставляла меня делать то, что было противно моему естеству, и все-таки я в конце концов согласился. Приют я ненавидел еще более люто, чем отца. Мать не отступилась от своих слов, и недели через две мы вошли в дверь стандартного дома, где он теперь жил. Отец и какая-то незнакомая женщина сидели у пылающего камина. Мы с матерью остановились у порога, словно боялись подойти к ним.
- Я не для себя прошу, - говорила мать. - Я прошу для твоих детей.
- У меня денег нет, - сказал отец и засмеялся.
- Подойди сюда, паренек, - позвала меня незнакомая женщина.
Я посмотрел на нее, но не двинулся с места.
- Дай ему пятачок, - сказала женщина. - Он такой хорошенький.
- Подойди сюда, Ричард, - сказал отец, протягивая ко мне руку.
Я отпрянул назад и замотал головой, глядя на огонь в камине.
- Очень хорошенький мальчик, - повторила женщина.
- Неужели вам не стыдно? - сказала мать женщине. - Из-за вас мои дети умирают с голода.
- Ну-ну, - сказал отец, все так же смеясь, - только не подеритесь.
- Сейчас возьму кочергу и тресну тебя! - крикнул я отцу.
Он посмотрел на мать и засмеялся еще громче.
- Это ты его научила, - сказал он.
- Что ты говоришь, Ричард! - сказала мать.
- Чтоб ты сдохла, - сказал я незнакомой женщине.
Женщина засмеялась и обняла отца. Мне было стыдно на них смотреть, хотелось уйти.
- Как ты можешь, ведь твои дети голодают! - сказала мать.
- Ричард может жить у меня, - сказал отец.
- Ты хочешь жить у отца, Ричард? - спросила мать.
- Не хочу!
- Будешь есть вдоволь, - сказал отец.
- Я никогда не ел вдоволь, - сказал я. - Но у тебя жить не буду.
- Дай же парнишке пятачок, - сказала женщина.
Отец пошарил в кармане и вытащил пять центов.
- На, Ричард, - сказал он.
- Не бери! - сказала мать.
- Не валяй дурака и его не учи, - сказал отец. - Вот, Ричард, возьми.
Я посмотрел на мать, на незнакомую женщину, на отца, на огонь в камине. Мне хотелось взять пять центов, но у отца я бы их ни за что не взял.
