«На пятнадцатый день месяца, пришедшийся как раз на день святого Иакова, сэр Вальтер Хайс вернулся из морского путешествия вдоль Испании и привез с собой тысячу золотых слитков в тридцать пять фунтов каждый, которые были им забраны с двух судов испанского флота — „Эсперанца“ и „Эскуриала“. Эти слитки он имел намерение положить в некое тайное место. Только бы продержалась сухая погода!.. Ведь скоро должны начаться дожди. В настоящее время, конечно, бессмысленно извещать о прибывшем и сэра лорда Барлея и Ее Королевское Величество. Привез он с собой также хрустальную фляжку с живой водой, которая была подарена дону Кортецу священником из племени ацтеков: одна ее капля оживит даже мертвого, что клятвенно подтверждено пастором Педро из Севильи. Эта фляжка будет положена в то место, где будет лежать и золото… Сэру Вальтеру Хаусу дано было позволение удержать для себя сотню золотых слитков, и он, вежливо поблагодарив меня, уплыл из Чейчестера на своем корабле „Святой Отец“, который затем потерпел крушение у берегов Кента, и все бывшие на судне утонули. Таково было окончание жизни сэра Хайса. Что же касается меня, то, находясь в опасности по случаю моих действий в попытках помочь моей повелительнице Ее Величеству Марии…»
Лорд Челсфорд прервал чтение и внимательно взглянул на слушавшего брата.
— На этом рукопись обрывается, — произнес он. — Но я уверен, что он прервал ее не потому, что за ним явились солдаты, чтобы арестовать за действия против Елизаветы в пользу Марии Шотландской. Он, очевидно, имел еще время для припрятывания клада. Где же теперь может находиться эта хрустальная фляжка?
— Там, где находится золото. Золото — вот что главное, — заметил практический Дик. — Хотя, насколько я помню характер императрицы Елизаветы, она, должно быть, успела все прикарманить. В продолжение четырехсот лет наши почтенные предки искали клад, но никто так и не наткнулся на него.
Лорд Челсфорд сделал нетерпеливое движение рукой.
— Золото, золото, золото! Вы не думаете ни о чем другом! К черту золото! Найдите и держите его у себя, если хотите. Я же хочу разыскать фляжку. — Его голос понизился до шепота, а лицо сделалось жалким и несчастным. — Дик, я боюсь смерти! Боже мой, если бы вы знали, как я ее боюсь! Этот ужас преследует меня днем и ночью. Я сижу здесь, считаю часы и думаю о том, когда же наступит мой час. Вы что, смеетесь над этим? Ладно, смейтесь…
Но лицо Дика было спокойно.
— Я вовсе не смеюсь. Но как вы не понимаете, Гарри, что существование жизненного эликсира уже само по себе бессмыслица.
— Почему бессмыслица? — Глаза лорда Челсфорда горели фанатичным огнем. — Почему в средние века не могли сделать такого удивительного открытия? В тысячу раз более удивительного, чем беспроволочный телеграф или расщепление атома! Тридцать лет тому назад полеты в воздухе казались сказкой. Фляжка! Мне ничего не нужно, но я хочу иметь фляжку с жизненным эликсиром. Я брошу золото на дорогу — пусть его берет тот, кто в нем нуждается. Я хочу жизни, понимаете, жизни и чтобы закончился, наконец, этот изматывающий душу страх! — Он тяжело опустился в кресло и вытер мокрый лоб. — Весь этот ужас!..
Дик молча слушал, не сводя взгляда с лица брата, искаженного гримасой муки.
Так вот кто будет мужем Лесли Джин!
Он вздрогнул при одной только мысли об этом.
Если бы Дик Алсфорд был настолько знаменит, что какой-нибудь биограф, принялся бы писать его биографию, то в графе «род занятий» — ему пришлось бы проставить одно: «присмотр за имением Челсфордов».
Все рабочие замка уверяли, что он знает каждую травинку в поле, все фермеры клялись, что он за год мог предсказать все цены на будущий урожай и ошибиться не больше, чем на пенни.
