Не успел генерал сесть, как в дверь постучали, вошел Звягинцев – как всегда подтянутый, свежий, прямо хрустящий какой-то! Улыбка во всю смазливую рожу. Поздоровался.
– Ну? – вместо приветствия мрачно замычал генерал, опускаясь в кресло.
– Утром получили, вот! – Звягинцев положил на стол перед генералом несколько листков.
– Что это? – спросил Петр Семенович, хлопая себя по карманам: «Да где эти чертовы очки?!»
– Толмач вышел на связь! – радостно сообщил майор.
– Когда?! – спросил вмиг оживившийся Петр Семенович, и очки тут же нашлись.
– В шесть двадцать передал, получили в семь, он воспользовался запасным вариантом, – ответил Звягинцев.
– Почему сразу не позвонил?
– Так будить не хотели. Судя по тексту, вам силы сегодня нужны будут.
– Да-да-да! – задумчиво сказал генерал, читая бумагу. – Силы, похоже, будут нужны. Так ведь я, один хрен, не спал.
Настроение генерала после прочтения документа резко изменилось. Он оживился, глаза сияли, от бессонной усталости не осталось и следа.
– Кто такой Кебич, выяснили? – поднял глаза на Звягинцева генерал.
– Да, Петр Семенович. Бригадный генерал Эндрю Кебич погиб в 1944 году в битве под Монте-Касио, – как всегда четко ответил майор Звягинцев.
– ???
– Фамилия довольно редкая, но это все, что удалось найти, – виновато ответил Звягинцев на вопросительный взгляд генерала.
– Но какое отношение покойный с сорок четвертого года генерал может иметь к этому делу?!! – спросил Петр Семенович.
– Представления не имею, – ответил майор, понимая, впрочем, что вопрос генерала обращен не совсем к нему. – Может, какая-то ошибка?
– Да какая, к черту, ошибка! Жуковский в курсе?
– Да, Петр Семенович.
– Зови его!
– Он сейчас там, – сказал майор, поднимая указательный палец вверх.
– Уже?! – удивился генерал.
– Да, и вас там тоже ждут, – ответил Звягинцев.
– Черт их возьми! Подумать некогда! Ладно, пойду, – недовольно пробурчал генерал и, прихватив со стола бумаги, принесенные Звягинцевым, направился к выходу, но уже в дверях остановился и сказал:
– По Кебичу продолжайте копать. Это ерунда какая-то!
Вернулся в свой кабинет Петр Семенович через час вместе с Борисом Львовичем Жуковским. Приподнятое настроение после встречи с высоким начальством улетучилось, как первый снег. Он опять был мрачнее тучи, да еще и страшно зол.
– Ну, что скажешь, Борис Львович? – сверкая глазами, обратился он к аналитику, когда уселся в кресло.
– Скажу, что... А давай-ка кофейку выпьем, Петр Семенович, успокоимся, подумаем. Ведь, по большому счету, они правы, – спокойно сказал Жуковский, философски относившийся к вывертам начальства.
– Иди ты к черту, Боря, со своим еврейским менталитетом! Вечно ты стараешься всех понять, оправдать, а мне влезать в их шкуру незачем. Понимаешь? У меня своих проблем хватает. А их политические игры и соцсоревнования со спецслужбами бывших стран вероятного противника вот где уже! Вот! – генерал, вскочив с кресла, яростно захлопал себя по крепкой шее.
– Да успокойся ты, Петр Семенович! Шею сломаешь! Что это, собственно, меняет? – улыбался мальчишеской горячности генерала Жуковский. – Успокойся. Как говорил Шарапов: «Давай без сердца». В нашем деле оно не самый лучший помощник.
Борис Львович, говоря это, встал с кресла и включил кофеварку.
– Как это – что меняет? Ты что, сам не знаешь, что этой вакцины ждут люди? Люди, у которых, возможно, каждый час на счету! Скольких мы можем сейчас спасти?! И потом, ничего мы этим не добьемся. Ты же не думаешь, что на встречу приедет сам Бен Ладен. Наверняка это будут посредники. И опять результатов никаких, опять по шапке, и к тому же неизвестно, сколько людей положим! Нет, Борис Львович, ты как хочешь думай, а я стою на своем – скрывать вакцину до окончания операции – это преступление.
– Ну, и что ты предлагаешь? Нарушить приказ? Это ведь была не просьба, Петр Семенович! Это был приказ.
– Да, знаю-знаю, – успокаиваясь, проговорил генерал. – Надо что-то придумать...
– Если это возможно.
– Ты же сам говорил, что выход есть всегда.
– Говорил и сейчас могу повторить, но я никогда не говорил, что за этот выход не придется платить, – ответил ему Жуковский, разливая кофе в чашки.
– Слушай, Борис Львович, а может, разбавим коньячком, – предложил генерал, кивнув на чашки.
Аналитик поставил кофе на стол и, улыбнувшись, сказал:
– Только, заметь, не я это предложил!
– Да ладно, мы по чуть-чуть! – сказал генерал, направляясь к бару.
– Э-э-э! Извини, Борис Львович, коньяка-то у меня нет. Когда же это мы его выпили? Но есть лимон и водка, хор-р-ошая! Ну? – вопросительно повернулся он к Жуковскому.
– Когда графини дома нет, сойдет и горничная! Наливай!
– Ну, вот, – говорил генерал, разливая водку в рюмки, – сейчас выпьем и поговорим по-трезвому!
Чокнувшись, выпили без тоста, молча.
– Так что думаешь делать, Петр Семенович?
– Пусть все идет по плану, но с Толмачом пока неясно, как быстро подействует вакцина. Времени у него совсем не остается. Ты знаешь, о чем я последнее время думаю? Почему послали именно его? Ведь они знали про избирательность вируса, почему его – белого?
