Во дворе залаяла собака. Судя по тому, что лай то удалялся, то приближался, собака свободно бегала по двору. Днём она сидела на цепи.
– Что будем делать? – спросил Валера.
– Надо как-то хозяйку разбудить, – сказал я.
– Эй! – крикнул Валера. – Мы пришли!
Собака перестала лаять, но чувствовалось, что она где-то рядом.
– Надо передремать до утра, – сказал я. – Здесь вроде кустики неподалёку. И ночь тёплая. Перебьёмся.
Мы побрели по дороге к кустам.
– Давай здесь, – сказал Валера, отходя в сторону от дороги. – Хорошо, куртки догадались взять.
Я устроился в ямке между двумя холмиками, прикрыл лицо воротником куртки и закрыл глаза. Валера, повозившись, притих рядом со мной.
Проснулся я от острого чувства тревоги. Казалось, кто-то в упор смотрит на меня из темноты. Я приоткрыл глаза. Небо над головой уже начинало светлеть, и я разглядел в нём неясные очертания креста.
«Господи! – с ужасом подумал я. – Это же могильный крест…»
– Валера! – растолкал я товарища. – Мы с тобой спим на кладбище!
– Что? – подскочил тот. – Какое кладбище?
Однако вид крестов, которые толпой проступили из темноты, рассеял все сомнения. Мы действительно устроились ночевать на деревенском погосте, пусть и не в самом его центре, с краешку, но головой на могильном холмике с покосившимся деревянным крестом.
Мы рванули с кладбища со всех ног.
– Кто предложил переночевать в кустиках? – спросил на бегу Валера.
– А кто меня в них привёл? – парировал я.
На дороге мы перешли на шаг. Светало, и мир уже перестал казаться чёрной прорвой, наполненной оборотнями и вурдалаками.
– Наш дом, – остановился у знакомой калитки Валера.
Крадучись я подошёл к ней и толкнул рукой. Калитка не была заперта. Собака мирно сидела на цепи в глубине двора.
– А я думала, вы уже сегодня и не придёте, – вышла из хаты хозяйка. – Завтракать будете?
– Ещё даже солнце не встало, – посмотрел я на Валеру. – Ты есть хочешь?
– Нет, – помотал тот головой. – А можно мы будем ночевать в сарае?
– В сарае?! – уставилась на нас хозяйка.
– Ну да, на сене. Возьмём одеяла, подушки, и никто никого не будет беспокоить. Ты как?
– Двумя руками «за», – сказал я. – Всю жизнь мечтал спать на сене.
– Дак замёрзнете! – всплеснула руками хозяйка. – Уже ночи холодные!
– В самый раз, – ухмыльнулся Валера. – Мы даже под кустами можем.
Он взглянул на меня. Я отвёл глаза в сторону. Пожалуй, сегодняшняя ночь запомнится мне навсегда.
– Как хотите, – пожала плечами хозяйка. – Пойдёте досыпать или всё же позавтракаете?
– Спать! – хором сказали мы.
Хозяйка выдала нам тощие одеяла и подушки, и мы отправились на сеновал.
– С сараем ты классно придумал, – сказал я, зарываясь с головой в сено. – Надо ещё сказать, чтобы не спускала собаку на ночь. При ней она даже не гавкнула.
– Как думаешь, она специально закрыла калитку и спустила с цепи собаку?
– Конечно… – пробормотал я, проваливаясь в сон.
Светка нас разбудила в полдень.
– А вы тут неплохо устроились, – сказала она, поднявшись по лестнице к нам на сеновал. – Я бы тоже не отказалась.
– Залезай, – сдвинул я с головы одеяло. – Здесь места хватит.
– В другой раз, – спустилась на одну ступеньку вниз староста. – Спать до обеда – это настоящее свинство! Мы ведь договаривались прямо с утра идти к деду.
– Пойдём, – донёсся из-под сена голос Валеры. – Позавтракаем и сразу отправимся. Который час?
– Уже двенадцать пробило!
– Если бы ты знала, где мы ночевали… – смахнул я с лица сенную труху.
– Здесь мы ночевали, здесь! – перебил меня Валера.
Он вылез из-под сена и сидел, выбирая из густых усов травинки. Их туда набилось немало.
Мы умылись из рукомойника, съели холодную яичницу, оставленную на столе, и вышли на улицу.
Девчата терпеливо дожидались нас на лавочке у ворот.
– Явились не запылились, – сказала Светка, внимательно оглядывая нас с головы до ног. – Почему хозяйка сказала, что вы пришли только под утро?
– Потому, – ответил Валера. – Где магнитофон?
– Вот, – показала глазами Ленка.
Магнитофон был громоздкий на вид. Девушки, видимо, немало попыхтели, притащив его сюда.
– Чудо отечественной радиотехники, – кивнул Валера, щёлкая тумблерами. – Плёнки достаточно?
Светка подала ему пакет с катушками.
– Ну, что, на кладбище? – подмигнул мне Валера.
– Какое кладбище? – навострила ушки Светлана.
– Знаем мы тут одно, – сказал Валера. – Ну, где этот ваш дед?
Девушки помчались впереди нас. От мелькания перед глазами голых ног у меня голова пошла кругом.
– Кого они здесь своими мини-юбками охмуряют? – спросил я Валеру. – Одни бабки кругом.
– Наверное, деда Ефима, – пропыхтел Валера.
Кроме магнитофона в руках у него на шее болтались два фотоаппарата, а на плече сумка с объективами, блендами и прочей дребеденью. У меня в руках был блокнот для записей и шариковая ручка.
– Зачем тебе столько фотоаппаратов? – поинтересовался я.
– Для съёмки.
– А съёмки зачем?
– Я этим с первого класса занимаюсь, – серьёзно сказал Валера. – Уже в двух международных конкурсах участвовал.
– Я тоже в школе марки собирал, – сказал я. – Была одна палестинская и несколько с портретами Гитлера. Но сейчас бросил.
