— Ну в самом деле, я, что ли, вас должна учить?! Кто у нас артисты, вы или я?
Хотел ей сказать Плетнев, но подумал, что не поймет. Обидится еще. Но пока он соображал, та уже исчезла. Ну точно, на метле летает, не иначе!
— Пошли, что ли? — сказал Антон.
— Пошли… — с безнадежной интонацией ответил Щеткин и вздохнул.
— Голову не забудь.
— А! — отмахнулся было Петр, но, спохватившись, напялил на себя тигриную голову.
Пока они раздумывали, не решаясь с ходу начать представление неизвестно чего, дети в зале уже веселились вовсю. У противоположного конца, ближе к выходным дверям, была оборудована пластмассовая горка, и малышня с визгом, ревом и хохотом каталась с нее на пластмассовых же больших разноцветных листьях. Другие катали по залу огромные надувные шары, щелкали, выстреливая, обычные воздушные шарики. В самом дальнем углу, на возвышении, стоял синтезатор и на нем играл молодой человек, «выбрасывая» из колонок известные детские песенки.
— Вперед! — решительно скомандовал Плетнев и, выскочив почти к середине зала, завопил тоненьким, ни на что не похожим голосом, от которого Щеткин просто обалдел:
— Привет!!! Не ждали?!!
Щеткин громко зарычал и побежал к Плетневу — клоуну с красным носом, в рыжем парике и в высоком колпаке.
— Рры! Рры! Рры! — пробовал изображать утробный рык Щеткин. Расставляя в стороны руки-лапы, он как бы сгонял малышню, кинувшуюся ему навстречу, к задней стенке. Туда же, внимательно глядя по сторонам, двигался и Плетнев.
— Ребята! — боясь сорвать голос, тонко закричал он. — Я вам поймал настоящего тигра!!! — Его крик потонул в радостных возгласах, и к ним со всех сторон кинулись дети. А он просеивал глазами ряды кресел, сдвинутые к стенам, в которых сидели зрители разного возраста.
Родители — взрослые люди… Есть пожилые… Молодых мало, но совсем юных зрителей вообще не видно… Она — девочка. Возможно, с плеером, должен ведь ОН отдавать ей команды!.. Нету такой… Так, теперь — вдоль боковой стены…
— А ну, усатый-полосатый! — закричал Плетнев и взмахнул длинной палкой перед Щеткиным. — Покажи всем, как ты умеешь хорошо прыгать!
«Тигр» «припрыгал» к «клоуну».
— Ты чего творишь? — шепотом «закричал» бедный Щеткин.
— Прыгай! — таким же пронзительным шепотом ответил Плетнев и протянул перед ним палку.
Щеткин помыслил, почесал огромные тигриные уши и… полез под палкой. Дети с хохотом кинулись к нему, пытаясь оседлать лютого зверя.
— А сейчас!.. — Плетнев взмахнул руками, поворачиваясь вокруг своей оси на одной ноге и продолжая просеивать лица сидящих в креслах пап и мам. — А сейчас!!! — Он смешно отпрыгнул в сторону, и часть детей устремилась за ним. — Давайте, дети, все вместе попросим нашего тигра спеть песню джунглей!
Снова со всех сторон раздались крики «ура!», «просим!», и Плетнев увидел, КАК «тигр» посмотрел на него. Глаз Щеткина он, конечно, не различил, услышал только сдавленное «что-о-о???» и прекрасно понял, о чем тот сейчас думает.
— Давайте просить! Давайте просить! — продолжал выкрикивать Плетнев, чувствуя, что голос садится и у него нет больше сил рвать глотку.
Но дети уже «завелись», а кроме того, непонятное действо, очевидно, понравилось и родителям своей непредсказуемостью, что ли, но все стали хлопать в ладоши и скандировать:
— Просим! Просим!..
И бедный Щеткин «музыкально» откашлялся, порычал, словно успокаиваясь, и хриплым, надсаженным голосом заревел:
— В темно-синем лесу, где трепещут осины… Музыкант ловко подхватил мелодию, раздался хохот взрослых, дети обрадовались еще больше, обступив тигра со всех сторон. Кто-то из родителей, по просьбе музыканта, протянул Щеткину микрофон, и «песня тигра» полилась…
Клоун тем временем, дурашливо размахивая рукавами и пританцовывая, двигался вдоль рядов сидящих родителей, в буквальном смысле фильтруя лица присутствующих… Она не может быть малышкой… Ей почти шестнадцать — девушка…
Очередные ряды кончились. Клоун на минутку остановился у колонны и почувствовал, как его кто-то довольно чувствительно прихватил сзади за плечо. Он, словно нехотя, обернулся. Увидел крепкого, под свой рост, парня с круглым лицом, грозно и насмешливо смотревшего на него. Плетнев снял его руку со своего плеча и спокойно отпустил.
— Слышь, коллега? — негромко сказал парень, снова протягивая к Плетневу руку. — Костюмчик-то не жмет? Вообще-то он — мой!
— Что-что? — сюсюкая, переспросил Антон, так что получилось: «сто-сто».
Вероятно, это и есть тот артист, который должен был здесь изображать клоуна. Но — увы! — кто не успел, тот опоздал!
— Слышь, говорю? В местах, откуда я родом, за такие дела морду бьют. А ну-ка, выйдем! — И успел-таки ухватить Плетнева за грудки.
