— А-а, вон чего… На фаворита — так говорят… Только это нелегко. Это еще надо найти того фаворита… Да… А этот-то где? — Турецкий начал высвечивать в меню нужную фамилию. Наконец нашел и нажал на «Колокатова». Стал ждать ответ. Ему сказали, что абонент недоступен или… Дальше Александр слушать не стал. Развернул коляску и подъехал к прикроватной тумбочке. Положил мобильник и взял с тарелочки горсть карамельных конфет в блестящей фольге. Развернул коляску обратно к Васе, протянул ему конфеты:
— Хочешь конфет? На!.. Доктор курить запрещает… Только эти карамельки-леденцы и помогают. — Он тяжко вздохнул. — Чего стесняешься? Бери.
Вася подошел, взял конфеты и сунул их в карман.
— Спасибо… А у вас ранение? На войне?
Турецкий ухмыльнулся:
— Не совсем…
— А у моего папы тоже есть ранение.
— Да, я знаю… — Александр схватил снова телефонную трубку и нашел нужного абонента.
— Клавдия, это я…
— Ой, Сашенька! — запричитала Клавдия Сергеевна, вечная секретарша Меркулова. — Как я тебя давно не слышала! Ну что, как? Расскажи хоть в двух словах!
— Не тарахти, я — в порядке. А где Костя?
— Так на коллегии… Ну, как ты себя чувствуешь? Как у тебя? Что твои врачи говорят?…
— Тебя что конкретно интересует? Отдельные органы или общее состояние? — усмехнулся Турецкий.
— Ну хоть в больнице не хулигань! Мы тут все прямо… Прости!.. Его сегодня не будет, — строго сказала, видимо, посетителю. — Да, завтра с утра, я запишу… Всего доброго… Сашенька, милый!..
— Погоди, Клавдия! — взмолился Александр, будучи не в силах перекрыть поток вопросов. Оттого и избегал звонить в Костину приемную. — Ты мне вот что скажи. Колокатов у себя?
— С утра заходил к Константину Дмитриевичу, а потом как усвистал, так больше и не появлялся. А что, нужен? Номер его «мобилы» знаешь? Ой, не нравится он мне, Сашенька… — И заговорила свистящим шепотом: — Я всегда знала, что лучше тебя у шефа помощника никогда не было и не будет, вот!
— Так Димка-то появится? Ничего не говорил?
— А кому говорить? Коллегия как началась, так и не кончается… По сотовому дозвониться не пробовал?
— Пробовал, тухлое дело. Ну ладно, подруга, не болей. Тогда не буду я тебя от работы отвлекать. Пока, держи хвост пистолетиком!
«Колокатова нет и, видно, уже не будет, — подумал Турецкий. — Значит, ребята либо его поймали, либо он ушел-таки от них. Вообще. Второй вариант — для нового генерального прокурора — сплошной конфуз. Впрочем, и первый — не лучше…»
Александр обратил внимание на Васю, который стоял рядом с тумбочкой и пальцами покачивал чертов амулет, висевший у Турецкого на лампе.
— Ты чего?
— А у моего папы тоже есть такой.
— Это я знаю, — вздохнул Александр Борисович. — Но лучше, если бы у него мобильный телефон был… — И мысленно добавил: «Вот же дьявольщина! И Петька этот чертов не сказал, какой у него номер! Ну что ж они творят?! Неужели у них — у двоих! — совсем уже соображалки не хватает?…»
А ведь он тоже когда-то валялся в этой лечебнице!.. Грозов вспомнил, что это было после возвращения из Африки, когда их клали сюда на профилактику — проверить на предмет всякой африканской нечисти, забравшейся под кожу, внутрь кишечника и прочее. Так, легкое слабительное… Но одна медсестричка оказалась, как он помнил, весьма кстати… Неразборчивая девочка, однако пришлась к месту, тоже вроде профилактики… Он вспомнил, как прятался с ней то в пустых кабинетах, во время ее ночных дежурств, а то в какие-то подвалы лазали. Тогда же и узнал о том, что из главного корпуса через подвальный этаж есть прямой подземный проход прямо в морг. Длинная, выложенная кафелем галерея. Это чтоб больных не нервировать… Да, где та девочка, теперь уже все равно, а вот галерея, она вполне может пригодиться…
И Грозов, еще с тех лет помнивший классическую дыру в ограде, через которую и проникают, минуя проходную, посетители госпиталя, воспользовался старыми «наработками».
Подходя к зданию морга, Грозов достал из пакета свежий белый халат, аккуратный, выглаженный, вошел в тамбур между дверьми, надел его, и уже с бородкой и усиками, в больших очках, придававших ему очень солидный, профессорский вид, вошел к патологоанатомам. Но в помещении никого, кроме пьяненького санитара, не было.
Строго покачав головой для порядка и солидности, Грозов спросил, где народ, выслушал неясный ответ, что «которые ушли», и, махнув рукой, прежде чем отправиться к подземному переходу, спросил, как бы для порядка:
— Сам долго еще здесь будешь?
На что санитар встал и, покачиваясь, стал стягивать с себя грязный фартук и за ним — бывший когда-то зеленым халат. Все ясно.
Наклонным кафельным коридором от холодильной установки Грозов прошел в здание госпиталя. Охранника Турецкой он мог не опасаться — тот остался в своей машине на стоянке, перед проходной. Грозов видел, как они подъехали, а потом, выйдя из машины, о чем-то поговорили, после чего женщина с парнем отправилась в проходную, а охранник сел в свою машину. Значит, нужные ему люди внутри госпиталя будут без охраны. А выводить их наружу он и не собирался. План уже созрел в голове. Осталась самая малость.
