- Она должна знать, Тарас, - недовольно проговорил он. - Надя кажется очень открытой и доброй, и многое сможет понять, как мне думается, - отец открыл дверцу автомобиля. - Каждый человек заслуживает честности. Тем более от того, кто важен для него и о ком этот человек волнуется. А ты видел, как Надя волновалась за тебя, когда увидела, что ты бежишь к ней? Она ведь кинулась к тебе навстречу, едва заметив, испугавшись, что что-то случилось с тобой. А это много значит, и говорит о многом - безоглядная и безотчетная готовность женщины поддержать и защитить мужчину, - уже не глядя на него, закончил отец.
- Я обязательно поговорю с ней, пап, - прекрасно сознавая, что отец прав, кивнул Тарас, испытывая вину.
- Хорошо, - Михаил Семенович кивнул. - Тогда, может как-то привезешь ее к нам домой. Познакомишь с матерью. А то она не простит мне того, что я больше ее о твоей жизни знаю, - уже с усмешкой подмигнул отец.
Тарас только криво улыбнулся, беспокоясь о том, что когда он все расскажет Наде, она не захочет видеть не то, что его родителей, а и самого Тараса на пушечный выстрел к себе подпускать не будет.
- Посмотрим, пап, - он пожал протянутую отцом руку и некоторое время смотрел вслед отъехавшей машине.
Развернувшись, он медленно пошел к дому, испытывая противоречивые чувства.
Надя вышла на крыльцо, когда Тарас прошел половину не особо длинной дорожки.
И что-то дрогнуло внутри Тараса при виде того, как эта женщина встречает его на пороге. Что-то такое, что заставило сжаться легкие и преодолеть оставшееся расстояние в три шага. Что-то, что вынудило его безумно крепко обнять Надю и спрятать свое лицо в ее волосах.
- Тарас? - кажется она немного удивилась такой бурной реакции. - Что-то случилось? - Надя пытливо заглянула ему в глаза, с явным волнением. И Тарас опять ощутил чувствительный пинок совести, вспоминая слова отца. - Твой отец рассердился? - она прикусила губу и опустила ресницы, будто прячась за ними. - Он недоволен, что ты меня привез? - немного тише, неуверенно спросила она. - Я ему не понравилась?
Тарас только протяжно вздохнул и чуть насмешливо покачал головой, поражаясь тому, откуда у Нади в голове взялись подобные глупые мысли? Он обхватил ее лицо ладонью и заставил посмотреть на него.
- Надь, ты ему очень понравилась, - твердо, с убежденной уверенностью четко проговорил Тарас. - Очень-очень, можешь даже не сомневаться.
Она улыбнулась немного веселей.
- Тогда почему ты такой расстроенный вернулся? Что он говорил? - чуть нахмурившись спросила Надя погладив его лоб. Наверное, он и сам не заметил, как тоже нахмурился.
- Понимаешь, - Тарас застыл, впившись в ее глаза взглядом.
Этот момент… чем он был плох для того, чтобы раскрыть ей правду? Как раз один из тех случаев, о которых он думал, планируя свой разговор с Надей. Сейчас появилась прекрасная возможность все ей рассказать, объяснить, попросить понять…
- Мой отец, он хотел узнать, как ты относишься к тому…, - Тарас вдохнул глубже, собираясь с силами перед неизбежной неприятной ситуацией. А Надя спокойно смотрела на него, продолжая поглаживать лоб прохладными пальцами.
И Тарас вдруг понял, что не может ей сказать. Не сейчас. Не тогда, когда они только приехали. Он должен ее подготовить. И лучше рассказать ночью. Чтобы Надя точно не смогла скоропалительно уехать. Тогда он сможет с большей вероятностью все-все объяснить ей. Может даже отвезти посмотреть на Леньку и Женю…
- Да? - уточнила Надя, видя, что он умолк. - Как я отношусь к тому, что?
Он наклонился и уткнулся лбом ей в плечо, лаская губами кожу под лямкой майки.
- Как ты относишься к тому, что мы - католики, - договорил он первое, что показалось наиболее подходящим.
Надя рассмеялась и погладила его волосы.
- Ой, а какая разница, Тарас? - уточнила она и потерлась щекой о его висок. - Какое это имеет отношение хоть к чему-то? И потом. Я так и подумала, когда твой крестик увидела, - она немного отстранилась и провела пальцем по его шее, спускаясь вниз, к короткой золотой цепочке. - Он совсем не украшен, без вензелей и всех этих завитушек. Так что я подозревала, что ты не православный.
Он вздохнул немного легче, когда ощутил, как ее губы ласково повторили путь пальца. И хоть внутри стало еще тяжелее от очередной увертки и утаивания, Тарас не мог не обрадоваться, что смог выкрутиться.
Приподняв за подбородок лицо Нади, он жадно поцеловал ее, пообещав себе, что все расскажет вечером.
Аня пыталась собрать воедино расплывающиеся буквы слов письма, отпечатанного на принтере. Она смутно помнила, как расписывалась на какой-то бумажке о том, что ей вручили этот конверт в руки. Самого курьера Анька не помнила, слишком пьяной была она вчера после половины бутылки водки и нескольких часов проведенных в обществе очередного мужчины, с которым познакомилась на дискотеке.
