– Это произошло несколько десятилетий назад, я был тогда совсем ребенком… Сомневаюсь, что это может иметь какое-то отношение к настоящим событиям, – произнес я механическим голосом, появлявшимся у меня, когда старая рана вновь открывалась. – Давайте сосредоточимся на этих двух возможных убийствах и постараемся разобраться в странных совпадениях, якобы подтверждающих, что моя покойная мать жива. Нам нужно двигаться вперед, не так ли?
– В первую очередь пришли нам образец своей ДНК, чтобы мы могли сравнить его с тем, что удалось выделить из небольшого количества крови, обнаруженной на месте убийства издательницы. Если будет выявлено совпадение, то, очевидно, тебе придется переписать свою семейную историю, поскольку это будет означать, что твоя мать жива. А нам, инспектор Гауна, необходимо обменяться отчетами по обоим делам – возможно, таким образом удастся обнаружить еще какие-нибудь совпадения и мы сможем понять, было ли случайностью или нет то, что два специалиста-библиофила оказались убиты в своих владениях с разницей в несколько дней.
Мы распрощались с инспектором, наметив широкий фронт предстоящей работы, а потом Эстибалис и я сидели некоторое время молча, пытаясь переварить полученную информацию. Кровь моей мамы на месте преступления в квартале Лас-Летрас в Мадриде…
– Эсти, скажи мне, может быть, я сплю? У меня какое-то ощущение ирреальности, не дающее мне ясно мыслить. Это все происходит на самом деле? Или тебе тоже снится этот кошмар? Ущипни меня – возможно, я не почувствую боли и пойму, что сплю?
Эстибалис не упустила такой возможности и ущипнула меня за кисть – больно, закрутив кожу.
– Нет, значит, это все-таки не безумный сон, – сдался я.
– Я шокирована не меньше тебя, – призналась Эсти. – Убийство в «Монтекристо», казалось бы, очередное дело, просто моя работа, но эта твоя история совершенно не укладывается ни в какие рамки. За много лет я уже привыкла к определенным фактам, казавшимся незыблемыми, столько раз мне доводилось сопровождать тебя в День Всех Святых на кладбище, с твоим букетиком лаванды для родителей. Это было известно и никогда не ставилось под сомнение: ты с раннего детства был круглым сиротой, так же как я – дочерью домашнего тирана, теперь медленно агонизирующего от Альцгеймера. Это все часть нашей личности… И что ты будешь говорить своим родным – дедушке, Герману?
– Все время об этом думаю. Однако пока я предпочел бы держать их подальше от этой странной истории, – сказал я.
– Но тебе нужно будет расследовать прошлое твоей семьи. А в живых остался только дедушка, которому ты можешь задать неудобные вопросы.
Я закрыл глаза: мысли о дедушке не выходили у меня из головы с того самого момента, как мне позвонил Калибан.
– Давай отправим мой образец ДНК в Мадрид, а потом я возьму машину и сразу же поеду в Вильяверде. Мне нужны ответы, и их, скорее всего, можно будет найти на кладбище.
Я обнаружил дедушку и Дебу на обветшалой кухне с горящим камином: они сидели на диване, внимательно уставившись в экран старого телевизора. Дедушка был крепким человеком, которого не смогли согнуть его девяносто девять лет. Он то и дело под самыми разнообразными предлогами являлся в Лагуардию и забирал с собой правнучку – как он говорил, «погостить чуток». Иногда даже снимал свой любимый берет, чтобы дать ей поиграть.
Я узнал старую мелодию, сопровождавшую меня все мое детство.
– Что ты ей включил, дедушка?
– Смотри, папа, это Марко! Он ищет свою маму! – сообщила мне дочь, прыгнувшая с дедушкиных колен прямо в мои объятия.
– Садись, сынок, – сказал дедушка, очень довольный. – Я прибирался на чердаке и нашел там эти мультики, которые так нравились тебе в детстве.
Каким-то образом дедушке удалось заставить заработать старый кассетный видеоплеер. Я посмотрел на главного героя, маленького итальянского мальчика – темноволосого, как и я, – преодолевшего полмира в поисках своей мамы. Я много лет пересматривал этот мультфильм, следя за путешествиями главного героя, отправившегося на поиски своей мамы и спрашивавшего о ней у всех, кого он встречал. У меня ком встал в горле, когда я услышал мелодию, так мучительно звучавшую для меня в детстве: «Не уезжай от меня, мама, не оставляй меня…»
Я вдруг понял, что это ощущение сиротства было для меня болезненнее, чем казалось: я всегда отождествлял себя с Марко, с его непоколебимой решимостью найти свою маму, хотя до недавнего времени, всего пару дней назад, был абсолютно уверен в том, что мне самому некого искать.
– Папочка, что с тобой? У тебя слеза на щеке.
«Куда бы ты ни отправилась… я все равно тебя отыщу», – с необыкновенной убежденностью пел мальчик на экране.
Я смахнул предательскую слезу тыльной стороной ладони и улыбнулся.
– Это от дыма; пожалуй, надо открыть окно, – сказал я.
Однако дедушка уже поглядывал на меня с подозрением: от него ничего не могло ускользнуть, даже крошечная слезинка, несмотря на его слабое зрение.
