– Штаты Кольца. Больше некому. Они только что получили независимость, Тихий океан – их площадка и будущее. Все, что можно там задействовать, следовало прибрать крукам, верно?
– Верно, братишка. – Джефф вытащил из ноздрей салфетки на время достаточно долгое, чтобы отпить из стакана. – Теперь вы начинаете видеть картину в целом?
– Тони Монтес, – сказал Карл, – Джаспер Уитлок, Улисс Вард, Эдди Танака. И остальные. Все они – личный состав «Скорпионов»?
– Да. Имена у них были другие, но вообще – да.
– И Онбекенд.
– Да. – В голосе Джеффа Нортона появились какие-то новые интонации. Карл подумал, что это может быть страх. – И он тоже. Время от времени. Он появлялся и исчезал, знаете ли. Все по командировкам.
– Но не Меррин.
Директор «Гуманитарных ценностей» усмехнулся:
– Для нас Меррином был Онбекенд. О другом мы не знали. Никто и понятия не имел, что их двое. – Он заглянул в свой стакан. – До самого недавнего времени.
Карл зашагал через кабинет к бару. Уставился на ряды бутылок и стаканов. Перед внутренним взором возникла стойка занюханного бара в Бейвью, где они с Севджи Эртекин пили краденый виски, а в воздухе еще висел запах порохового дыма. Внутри всколыхнулась ярость, захотелось разнести содержимое шкафа, взять за горлышко разбитую бутылку, вернуться с ней к Джеффу Нортону и…
– Н-джинн, проверявший жертвы, не нашел между ними никакой связи, – без всяких интонаций произнес он. – А это значит, вы должны были использовать какой-то очень мощный н-джинн из арсенала Кольца, чтобы спрятать прошлое этих людей и создать для них новые биографии. Я вижу только одну причину, по которой кто-то мог настолько этим озадачиться.
– Вас хотели закрыть. – Когда Том Нортон это понял, в его голосе зазвучало удивление. – Вы должны были свернуть лавочку и затеряться.
Карл повернулся к дивану. В руках у него ничего не было.
– Когда, Джефф? Когда и почему?
Джефф Нортон покосился на брата:
– Я думал, ты сможешь понять это сам, Том.
Функционер КОЛИН кивнул:
– Ты получил эту работу и переехал сюда в девяносто четвертом. Тебя тогда тоже спрятали. Примерно в то время.
Джефф вытащил из носа очередную порцию окровавленных салфеток и потянулся за следующей. Он слабо улыбался. Струйка крови стекла ему на губы, прежде чем он успел ее промакнуть.
– На самом деле чуть раньше, – сказал он. – У таких проектов высокая инерция, и, чтобы ее погасить, требуется время. Скажем так, решение было принято в девяносто втором, а в начале девяносто третьего все операции были свернуты. И в течение года у всех началась новая жизнь.
Карл подошел ближе:
– Я спросил, почему?
Директор фонда тоже посмотрел на него, промакая под носом. Казалось, он все еще улыбается.
– Не можете догадаться?
– Джейкобсен.
Это имя сорвалось с его губ и прозвучало в стенах кабинета, будто призыв или заклинание. В голове замелькали обрывочные кадры той эпохи, с восемьдесят девятого по девяносто четвертый год. Бунты, беснующиеся толпы и ряды полиции в бронежилетах, объятые пламенем автомобили. Проповеди святых мужей и разглагольствования политологов, коммюнике и воззвания АГЗООН, а за всем этим – мирная фигура лысеющего уполномоченного от Швеции, читающего свой доклад с выверенными интонациями профессионального дипломата. Он казался человеком, который пытается раскрыть зонтик во время урагана. Его слова сметает этим ураганом, их обобщают, безбожно перевирают, цитируют, цитируют искаженно, вырывают из контекста, их используют, ими злоупотребляют ради создания политического капитала. И подкрадывается ужасное ощущение, что все это имеет какое-то отношение к нему, Карлу Марсалису, лучшему из проекта «Скопа»; что, каким бы невозможным ни казалось это раньше, у пасущихся губожевов есть свое идиотское мнение, оно вздымается, как волна, и в конце концов повлияет на его жизнь.
О да, повлияло, и еще как.
Меньше чем за пять лет из таинственных героев сделали монстров. Мрачные декларации, мрачная альтернатива: поселения либо долгий сон и ссылка на бескрайние просторы Марса; толпа идиотов толкает каждого тринадцатого к одному из этих вариантов, и кажется, будто ты осужденный, которому предложили выбрать одну из виселиц.
И криокапсула, холодная и тесная, медленно наполняющаяся гелем, пока успокоительные препараты, которыми его напичкали, отшвыривают прочь панический позыв; так отшвырнули во время демобилизации его боевое оружие. Долгий сон накрывает, как тень тысячеэтажного здания, застящего солнце.
Джейкобсен.
Джефф Нортон снова потянулся за стаканом:
– Правильно, Джейкобсен. В девяносто втором мы еще не знали, как именно будут выглядеть Соглашения, они их только разрабатывали. Но недобрые предзнаменования были, мать их, вполне ясными. Не нужно быть гением, чтобы понять, как все обернется.
– Но, – покачал головой Том Нортон, – какое к вам-то это имело отношение? Ну допустим, у вас был Онбекенд. Но другие люди – Монтес, Танака, остальные… Не модификанты, обычные человеческие существа. Где они, а где Джейкобсен?
