Это почти классический детектив… Дачная соседка поведала Игорю Савенкову тайну – у нее хранится чемодан с музейными ценностями, которые в 1945 году ее отец привез из разбитого Берлина. Ей кажется, что за сокровищами началась охота.Через три дня старушку убивают!.. Для Савенкова, как для шефа детективного агентства «Сова», раскрытие этого преступления становится делом чести.Подозреваемых лиц очень много – и племянник старушки, и его напарник, и сосед, и редактор, и продавщица. На каждого из них появляются все новые и новые улики. Против всех и каждого!.. Действие развивается стремительно! Свидетели прячутся, невиновный журналист попадает в тюрьму, а на квартире старушки совершается новое убийство. И всё это на глазах у сотрудника «Совы» Крылова.После очередного трупа Савенков решает вызвать огонь на себя и устроить ловушку всем охотникам за чемоданом… В мышеловку попадают все, кроме одного!..
Дима Назаров боготворил журналистику. Он не знал других профессий, где можно было за один день стать знаменитым. Одна статья – и утром о тебе говорят все, у тебя берут интервью, за тобой гоняются издательства.
Надо только найти тему и нужные слова – яркие, хлесткие, щекочущие нервы. А для этого нужен азарт, порыв, злость…
Дима очень не любил, когда кто-то наблюдал, как он разжигает в себе вдохновение. Он даже запирался от жены…
Неделю назад редактор дал ему убойное задание. Тему он сформулировал примерно так: «О возврате культурных ценностей… Война – всегда грабеж! Но победитель имеет такое право. Римляне ограбили греков. Австрийцы итальянцев. Французы египтян. Англичане, так те вообще со всего мира понатаскали… Но немцам-то от нас чего-то требовать? Это идиотизм и полное бесстыдство. Хрен им на постном масле, а не их ценности! Пусть сначала Янтарную комнату вернут…»
За три дня сидения в библиотеке он собрал достаточно материалов для статьи. Оказалось, что многие города и их музеи просто завалены сокровищами, которые вывозились когда-то из побежденных стран. И почти никто не пытался забрать все это назад у тех, кто силен и богат. А нас, как только мы ослабели, стали щипать со всех сторон…
Прежде чем сесть за стол, Назаров стал ходить по комнате, размахивать руками и распалять себя. Он ждал, когда к нему начнут приходить нужные слова и сами выстраиваться в броские, язвительные фразы. Но в голове крутилось лишь одно: «Кукиш вам, а не ваши ценности!»
Через некоторое время Дима сел за стол без малейшего желания писать. Вдохновение не пришло… Он печально посмотрел на большой конверт лежавший поверх вороха бумаг. Вскрывать его и перебирать бумаги, что были внутри, не хотелось. Времени не было. Да и что мог оставить ему этот хмурый старик? Вырезки из фронтовых газет, грамоты с профилем Сталина, наставления для молодого поколения?
Написание статьи затормозила внезапная смерть деда жены… Виктор Петрович был, конечно, нормальный старикан. Суровый, но не злой.
Дмитрию даже казалось, что дед его любит. Особенно, когда пришлось бросить бизнес и уйти в журналистику. Старики уважают представителей прессы. А все предприниматели для них или, в лучшем случае, мелкие жулики, хапуги и спекулянты, или кровопийцы и бандиты…
Вспомнилось, что в день получения задания по этой статье они с женой были у деда и тот обещал помочь, рассказать, что творилось в Берлине в последние дни войны… И не успел.
Взгляд опять упал на конверт, на котором дрожащим старческим почерком было написано: «Дм. Азарову».
Это был один из его псевдонимов. Назаров – это просто, примитивно, грубо. А убери первую букву – и уже некое благородство, аромат прошлого века…
Дмитрий потянулся за конвертом. … Внутри была лишь тонкая ученическая тетрадка с текстом, написанным, очевидно, в последние дни… или даже в последние часы жизни Виктора Петровича Бражникова…
«Это был конец апреля. Мы воевали уже в самом центре Берлина.
В эти дни никто и не собирался отдыхать. Но всему бывает предел. К ночи мы с полковником Горюновым разместили своих людей в огромном здании, которое еще недавно было каким-то музеем.
Наверху все еще шел бой, а мы спустились вниз, в подвалы.
Тишины не было даже здесь, в этих мрачных подземельях с мощными перекрытиями и метровыми стенами старинного фундамента. Но полностью звуки боя сюда не доходили. Не было слышно грохота рушащихся зданий, автоматной стрельбы и криков, возгласов азарта, ярости и боли.
Здесь были слышны только отдельные, самые близкие взрывы. И невозможно определить, с какой стороны ухнул снаряд. Просто вздрагивало все здание и земля под ним. Начинала скрипеть старинная мебель и ящики, расставленные вдоль стен. Раскачивались бесполезные люстры под высокими сводчатыми потолками…
В некоторых подвалах были свалены скульптуры и картины в золотых рамках, для которых не успели еще сколотить ящики. Очевидно весь музей переместился недавно сюда.
Проверив посты и решив вопросы со связью, мы стали искать место для себя… Винтовая лестница привела нас в полуподвальный хорошо обставленный кабинет. Здесь было все, что нам нужно: два мягких дивана, керосиновая лампа, кое-что из посуды… Пришлось только перетащить в соседнюю комнату два трупа в черной офицерской форме. Не то, что бы они помешали нам спать, но все же…
Я сразу завалился на диван, а Горюнов пошуровал в той комнате и принес оттуда чемодан с ремнями и медным немецким орлом на боку. Он долго колотил прикладом автомата по замкам. Потом со злостью саданул по орлу, отколов ему одно крыло… Все это я видел как в тумане. Уже засыпая, я заметил, что он сорвал все же замки и на стол высыпались побрякушки, миниатюры, табакерки, шкатулки… Очевидно, что кто-то собрал в этот чемодан все самое ценное из музея. И может быть те двое, что лежали в соседней комнате, должны были вывезти все это в Париж, в Швейцарию или в Парагвай…